Книга Легенды морей, страница 41 – Валерий Гуминский

Я его понимал. В одиночку, в компании контрабандистов, с очень опасным письмом добираться до Гринмара сродни самоубийству.

— Ответь мне, Игнат, откуда у тебя такая уверенность во всех делах, которые ты намечаешь? — неожиданно спросил Аттикус, когда я налил себе в стакан немного рома, чтобы согреться. — За что ты ни берёшься, всё у тебя получается.

— Мне помогают боги, — без тени улыбки ответил я. — Умные люди внимательно смотрят по сторонам и задают правильные вопросы. Глупцы ищут причины своих неудач и не хотят исправлять ошибки.

— Поэтому я только сейчас решил задать тебе вопрос, — кисло улыбнулся Аттикус. — Надеюсь, правильный. Вдруг мы больше не увидимся, а умирать без ответа — самое худшее, что может со мной произойти.

— Кортик, попавший в мои руки, является одним из магических предметов некоего Кракена, следы которого я хочу отыскать, — я залпом выпил ром и присел рядом с Аттикусом. — Мне кажется, в этом таится разгадка всех моих удач.

— Твой кортик и в самом деле магический, — товарищ захлопнул книгу. — Я убедился в этом уже давно. Но, насколько мне известно, твоя удача началась задолго до того, как ты попал на Керми. Как тебе удалось победить Брадура, одного из лучших бойцов на архипелаге?

— Это просто: ловкость рук, военная хитрость.

— Нет, Игнат. Морской офицер никогда не сможет одолеть бойца, умеющего виртуозно драться на ножах, — Аттикус покачал головой. — Он умеет водить корабли, отдавать команды, драться на шпагах, как и положено дворянину. Но обязательно проиграет в бою, которому его не учили. А тебя учили. Кто и когда? Я же недаром притворялся дурачком, чтобы подслушивать разговоры в тавернах. Меня не воспринимали всерьёз, а я пользовался этим. Про этот бой говорили с мистическим ужасом. Ты выпотрошил Брадура столь играючи, как будто всю жизнь провёл с ножом.

Я молчал. Аттикус никогда не спрашивал о моей прошлой жизни. Он принял меня таким, каким я появился на Рачьем: ещё одним вольным братом, поступившим на службу к пиратам по злому року.

— Потом ты победил Мурену — эту нервную злую суку, которая запросто могла отрезать яйца мужику, вздумавшему распускать руки. Я был рад, когда она ползала по ристалищу, размазывая кровь и сопли по лицу. И уже тогда старался понять, кто ты на самом деле, — продолжил говорить Аттикус. — Потом сверхудачное нападение на «золотой караван», в котором у пиратов вообще не было шансов. Понимаешь, Игнат? Никаких шансов! Даже я, будучи неопытным в военном деле человеком, осознавал, в какую ловушку ты затягиваешь фрайманов. И вот тогда у меня и возникла мысль в твоей необычности. Я слышал историю про Кракена, который считался самым удачливым человеком в мире. За всё это время его жизнь обросла кучей домыслов как дно корабля — ракушками. Но почти все сходились во мнении — ему помогали боги.

— А известно, куда он пропал?

— Опять же это слухи… Но говорят, его убили дружки-фрайманы. Сунули нож в спину.

— Зачем это фрайманам, если Кракен был столь удачлив? — удивился я.

— Хотел устроить мир по своему усмотрению и замахнулся на престол Дарсии, — Аттикус задумчиво простучал пальцами по тяжёлой обложке книги. — Он почти тридцать лет нападал на западное побережье Дарсии, даже прорывался вглубь континента по Эритии, поднимал людей на восстание.