Книга Мятежный рейд, страница 123 – Валерий Гуминский

Местному бейлифу, по виду, было лет пятьдесят. Уже поседевшие виски, обрюзглость коснулась щек и подбородка, на котором появилась дополнительная складка, погрузневшее тело, расплывшееся в кресле — вот что представлял из себя управляющий местным манором, то бишь представитель барона Клойда.

— Рад видеть вас, господа, — он пошевелил пальцами правой руки, лежащей на подлокотнике, как бы невзначай показывая нам массивный перстень с красным гранатом. — Присаживайтесь и поведайте, что случилось.

Я, как дворянин, сел в деревянное кресло с высокой резной спинкой, а Пенберти довольствовался скамьей возле меня. Рич остался стоять, застыв позади, небрежно сложив руки на груди. Раз уж его назвали телохранителем, он сполна отрабатывал свою роль.

— Не угодно ли вина? — вежливо поинтересовался бейлиф.

— Сначала дело, сударь, — холодно бросил я, и стараясь не растекаться мыслью по древу, описал ситуацию с нападением на караван.

Бейлиф слушал внимательно, что уже внушало надежду на разрешение проблемы. Он лишь постукивал пальцами по подлокотнику, то и дело сжимая блеклые губы, как будто проигрывал в уме свой ответ.

— О бароне Марисьяке я слышал, — негромко произнёс он, когда я закончил рассказ. — Он два или три раза был в Ромси, встречался с нашим господином. Но мне лично никогда не довелось общаться с ним. Впрочем, я склонен верить барону Клойду, что это очень интересный собеседник, обходительный и галантный с женщинами, начитан… Признаюсь, с трудом верю услышанному. Вы же понимаете, глафорд, насколько серьёзно обвинение? Подстрекательство к нападению с целью захвата чужого имущества, желание примкнуть к мятежникам — это всего лишь косвенные обвинения, построенные на ваших умозаключениях.

— Допросите пленников, и они всё подтвердят, — мне стало понятно желание бейлифа не браться за мутное дело.

— Дело в том, что междуречье — не в юрисдикции Лимадийской провинции, — покачал головой Беддо. — В этом случае вам нужно везти бандитов в Натандем. Допустим, допрошу их… А что дальше делать? Барон Марисьяк, несомненно, будет искать своих людей, и обязательно прознает, что они находятся здесь. Нам не нужны скандалы между благородными господами, особенно сейчас, когда в воздухе витает нечто… — бейлиф покрутил в воздухе пальцами, выискивая точное слово, — непонятное. А вы, к сожалению, чужаки. Любое обвинение по косвенным признакам будет разбито. И чтобы не доводить дело до суда, лучше всего отпустить этих бедолаг, взяв с них честное слово о недопустимости в будущем подобных деяний.

Дурак или нас считает дураками? Большей глупости никогда не слышал. «Ах, они не понимали, что творят!» Чистые, благородные люди, вдруг решившие напасть на чужой корабль, перебить экипаж и завладеть всем имуществом — этот обрюзгший человек хоть сам себя слышит? Судя по скептически поджатым губам Николя — он думает о бейлифе то же самое.

— Так как мы поступим? — спросил я, стараясь не выплеснуть гнев наружу. Мало ли чем обернется моя несдержанность? Чужой город, другие нравы и нервозность от неизвестности — взрывоопасная смесь. — Отпускать злодеев, замаранных кровью, я не имею права. Вы не хотите их судить или хотя бы бросить в темницу, пока собираются свидетельские показания.

— А кто их будет давать? — поморщился хозяин дома. — Экипажи кораблей и члены наёмного отряда не считаются свидетелями как заинтересованные лица. Жители рыбачьего поселка? Они скажут, что спали и ничего не слышали.