Книга Кондотьер, страница 79 – Валерий Гуминский

— Ну, так оно и есть, — усмехнулся я. — Взвод заступает на дежурство, на следующие меняется. Значит, шесть-семь человек останутся в ратуше на ночь. Говорите, второй этаж, левое крыло?

— Да. Оно как раз выходит на центральную площадь. Здание из серого камня.

И я вспомнил. Когда мы искали «Фруктовый Сад», я краем глаза увидел башню ратуши, но само здание оказалось скрыто за целым рядом построек, а вот это крыло как раз выпирало, ломая стройную линию улицы. Возможно, к самой ратуше делали пристройку, но не вписались в архитектуру центра.

— Неплохо, — я расслабился. — Боялся, что Нима упрячут в городской тюрьме, а туда просто так не проберешься.

— А в ратушу с легкостью? — усмехнулся купец.

— Чуть полегче, — улыбнулся я в ответ.

— Будь осторожнее, Игнат. Попадешься в лапы местной стражи — и меня тоже обвинят в пособничестве, — переживал Боссинэ. — Не хочу гнить в тюрьме.

— Ложитесь спать, Лесс, — я поднялся. — Когда отправляетесь дальше? «Олень» ведь уже разгружен?

— Завтра до полудня уйдем, — хозяин каравана откинулся на стенку. — Не хочу спрашивать, когда вытаскивать молодого авантюриста собираетесь.

— И не надо, Лесс. Крепче спать будете. С наступлением темноты я со своими людьми покину корабль, а дальше только богу известно, что произойдет. Еще совет: бегите из Невермута как можно быстрее, используя гравитоны.

Боссинэ не ответил. Он уже спал, приоткрыв рот. Я усмехнулся. Купец не дурак, сообразит, что нужно делать, когда в городе хозяйничает наемный отряд с его каравана. Шум мы поднимем предостаточный, и будь Лесс еще в городе, он сразу попал бы в подозреваемые.

Рич успел. В сгущающихся сумерках он появился на пустом пирсе и просигналил нам зажатым в поднятой руке белым платком. Дон Ансело, занявший пост наблюдения на корме «Соловья» с подзорной трубой, тут же приказал одному из бойцов предупредить меня. Капитан Торфин для перевозки группы на берег уже приготовил шлюпку со свежими гребцами. Мы дождались, когда окончательно стемнеет, и тихо, почти без плеска весел, прокрались до пирса; высадив нас, матросы быстро умчались обратно.

Голоса стражников слышались от дальних складов, где горели фонари. Еще не глубокая ночь, все расслаблены и ждут смены, которая происходит ровно за час до полуночи.

— Поспешим, пока нас не видят, — сказал Рич и возглавил наш маленький отряд. В этот раз мы шли другой дорогой между какими-то убогими строениями, откуда даже лучика света не было видно. Ни людей, ни собак. Словно все вымерло. Впереди мелькнули две тени и тут же куда-то испуганно шарахнулись, проломив гнилые жерди забора.

Через несколько минут сбавили темп. От порта уже далеко, пошли узкие кривые улочки. Пахло отвратительно. Сотни людей, живущих в темно-серых каменных домах, нисколько не смущаясь, выливали свое дерьмо и помои прямо на дорогу, и уже привыкли к таким запахам. Щербатый сквозь зубы ругался, стараясь дышать через раз.

Горожане, утомленные тяжелым рабочим днем, уже спали. Из окон не доносилось ни единого звука, разве что какая-нибудь страдающая бессонницей старуха могла подсмотреть, кто там шарахается в позднюю пору, но она не представляла опасности.

Чем ближе к центру, тем больше фонарей, проезжающих по мостовой карет, разгуливающих по двое-трое людей, где-то слышится женский смех.