Книга Кондотьер, страница 149 – Валерий Гуминский

Для части матросов, которым не хватило места в трактире, хозяин, не мудрствуя лукаво, с помощью своих работников сколотил прямо на улице столы, за которыми сейчас те распивали хмельное и уже довольно громко выражали желание пройтись по Шелкопадам в поисках женщин.

— Кажется, сегодня будет побоище похлеще чем на Пакчете, — хмыкнул Рич.

— Надеюсь, вам хватило благоразумия не отпускать свою команду на берег? — заволновался Боссинэ. — Я-то заранее приказал шкиперам держать матросов на кораблях и выдать им вина сверх нормы. Лучше уж пусть в трюмах напьются и друг другу морду набьют, чем с флотскими на ножах сойтись.

— Да вы стратег, Лесс! — я рассмеялся, поразившись находчивости купца. — Сориентировались мгновенно!

— Опыт имеется, — скривился мой наниматель, но дальше продолжать не стал. По-видимому, опыт этот оказался печальным.

Пройдя насквозь какую-то кривую улочку, мы оказались на рыночной площади, которая и являлась центром города. Барон Шаттим не особо утруждал себя благоустройством своей вотчины, и поэтому в Шелкопадах вообще не было замощенных улиц. Сухая земля, вытоптанная до состояния камня, вполне устраивала горожан и редких приезжих. А то, что в период дождей здесь невозможно будет пройти в грязи и нечистотах, мало кого волновало.

Несмотря на середину дня, возле крытых прилавков торговцев, расставленных на середине площади в виде квадрата, толпились люди, покупая или рассматривая разнообразные товары. Запахи мокрой шерсти и навоза перебивались острыми дегтярными испарениями, в которых почти не ощущался аромат свежеиспеченных булок. Но я его уловил и направился к одному из прилавков, за которым стояли несколько теток разных возрастов. Остановившись возле одной из женщин, лицо которой было иссушено местным климатом, кивнул на небольшие крынки, закрытые чистыми тряпицами.

Поздоровавшись с торговками, я кивнул на них:

— Не молочко ли у вас, уважаемая?

Тетка с легкой опаской скользнула по моему кафтану, оценила душегубский арсенал, висящий и торчащий из-под пояса, но все же ответила:

— Молочко, молочко, почтеннейший. Пробуйте, холодненькое, вкусное! Пять рандов кувшин.

Я купил у нее один, присовокупив к этому купленный у другой торговки хрустящий хлебец, и тут же навернул, не обращая внимания на веселящихся моим аппетитом друзей. Молоко действительно было невероятно холодным, едва не ломящим зубы.

— Как вам удается держать молоко в холоде? — поинтересовался я. — Вроде бы весь день стоите на солнце…

— Так это посуда заговоренная, — улыбнулась тетка. — Благодаря ей и ледника не надо.

— И кто такой умелец у вас? Неужели в Шелкопадах есть чародей?

В ответ на мой вопрос торговки завздыхали и поведали мне, что была тут раньше одна молодая девушка, такая умелица, что весь город у нее свою посуду старался чародейскими рунами покрыть. Сама неказистая, маленькая, а душа добрая. Только вот почему-то однажды собрала свои вещи и исчезла со странной компанией.

— Видимо, речь идет о «бытовой» магии, — сказал подошедший ко мне вместе с Ричем Боссинэ. — Странно только, почему с такой популярностью она уехала.

— Слухи ходили, Озава-то эта спуталась с какими-то бандитами, — подхватила разговор торговка с волосатой бородавкой на левой щеке.

— Не спуталась, — опровергла ее соседка в цветастом платке, у которой я покупал багет. — Убили ее. Отказалась платить этим самым бандитам… Отвели ее, родимую, куда-то в пустоши и убили. Лежит ее тело где-то под землей и гниет.