Книга Охота за тенями, страница 61 – Валерий Гуминский

— Получается, именно о нём. Я лишь недавно узнал, что он вернулся из-за рубежа, но никогда не встречался. А может быть… имел честь с ним побеседовать, — Никита вдруг вспомнил собеседника в фарфоровой маске на карнавале, когда ловили «ходячих бомб». Вероятно, это и был Борис Волынский. И Дар у него хорошо развит, сильный щит тогда поставил.

— Амбициозный юноша, — кивнул Кирсанов, не забывая поглядывать на сопящего носом Жаркого. — Даже чересчур. У него гипертрофированное понятие родовой чести. Сколько проблем из-за этого Борис испытал во время учёбы в лицее. Постоянные вызовы на дуэли, переругался со всеми сверстниками, которые ниже его по статусу. Великому князю Константину Михайловичу пришлось самолично купировать проблему, потому что она стала касаться её дочери Тамары.

— Тамара училась вместе с Волынским? — неприкрыто удивился Никита. Супруга редко вспоминала школьные годы, и фотоальбом пару раз показала, но о Волынском никогда не вспоминала.

— Да. Там был мальчик, который испытывал к юной княжне чувства, — улыбнулся Кирсанов, — а Бориса задело то обстоятельство, что он состоял в свите Тамары Константиновны. Ну и начались бесконечные придирки, провокации. Конечно, тринадцатилетним подросткам никто не даст всерьёз выяснять отношения на дуэли, но в императорских лицеях существует кодекс, которого обязаны придерживаться все учащиеся. Одарённые дети тоже могут покалечить друг друга. Волынский был куда сильнее того мальчугана, и если бы спортивная дуэль произошла, это ударило бы по реноме Меньшиковых.

— Романтик рыцарской эпохи, — хмыкнул Никита, мысленно потирая руки. Теперь-то он узнает о Борисе куда больше.

— Скорее, шило в заднем месте, — Кирсанов вздохнул, сжимая и разжимая пальцы, которые засветились бледными серебристыми всполохами. — Поэтому князь Леонид и отправил его после окончания лицея за рубеж. Я не знаю точно, где он обучался, но хотя бы Волынские немного вздохнули с облегчением.

— А какова была ваша роль в той истории?

— Да обычная, ментальное воздействие, чтобы снять некоторые установки у княжича, которые он сам себе поставил.

— Разве так можно?

— Сильное самовнушение, такое бывает, хоть и редко, — ментат снова прикоснулся к вискам Жаркого, только теперь кончиками пальцев, и замер, глубоко погружаясь в работу. Сейчас он бродил по закоулкам памяти пленника, вызывая на поверхность картинки недавних событий, образы людей и обрывки разговоров.

Никита, чтобы не мешать ему, пошёл на кухню. Парни сидели за столом и чаёвничали с конфетами, сушками и баранками. Водитель Дима тоже присоединился к компании, правда, скромно посиживал в уголке и молчал.

— Продвигается дело? — спросил Бекешев.

— Там сплошное минное поле, — покачал головой волхв. — Но Жаркий начал отвечать, когда осознал, какая участь ему грозит. И едва не помер. Видимо, активировались закладки и дали сигнал организму.

— Как это, интересно, работает? — поинтересовался Лязгун. — Сколько слышу про ментальные закладки, а представить себе не могу.

— Да всё банально, — Никита взял в руки кружку с чаем. — Отрыв тромба, кровоизлияние в мозг, асфиксия. Действует не магия, она лишь даёт необходимый толчок для самоликвидации организма.

— Жуть какая, — поёжился Дима-водитель. — Неужели люди сознательно дают разрешение на постановку блока?