Книга Охота за тенями, страница 33 – Валерий Гуминский

Примечание:

[1] Борей — бог северного ветра, сын титанидов Астрея (звёздного неба) и Эос (утренней зари). В переносном значении — порывистый холодный ветер.

Дача Волынских, декабрь 2016 года

Князь Леонид пил уже третий день, что с ним не случалось давненько, лет двадцать, когда он всерьёз сцепился с родом Северских, не желавших уступить земли вдоль Ладоги, которые были нужны Волынским как воздух. Одни их волхвы выпили столько крови, что после замирения пришлось заново пополнять боевое крыло.

Сидя на брезентовом стульчике, бережно укрытый тёплым пледом, он периодически протягивал руку к бутылке коньяка, наливал чарку и опрокидывал в себя, варварски закусывая остывшим шашлыком. Ахмет — верный ординарец и походный повар — бесстрастно поддерживал костёр неподалеку от хозяина, пялившегося на заснеженное ледяное поле озера, и размахивал плоской дощечкой над мангалом. Вторая порция дров уже прогорела, потрескивая и рассыпаясь на алые угли, сизый дымок поднимался в хрустальное до звонкости небо.

Мысли тягучей патокой ползают в голове и никак не соберутся в плотный комок решений. Откровенно себе признаваясь, Волынский впервые почувствовал страх. Когда нельзя поделиться с родным братом сомнениями, когда малейшая ошибка приведёт к гибели не только его самого, но и всей семьи, когда ощущаешь презрение, что поддался шантажу и угрозам — всё это обрушилось на князя Леонида с того момента, когда стало понятно: назад пути не будет.

Потому что кое-кто не простит ему ударов исподтишка.

Послышался хруст снега.

— Сколько уже выпил? — раздался голос младшего сына.

— С утра — вторая «шустовка», — ответил Ахмет. — Совсем мало кушает. Шашлык такой, что пальчики оближешь, сам бы ел!

Судя по голосу, он с трудом скрывал обиду.

— Отец, — шаги за спиной князя затихли. — Может, пойдём домой?

— Борька! — голос Леонида Ивановича, несмотря на приличную дозу алкоголя, был твёрдым. — Сюда иди!

— Так я здесь, — улыбнулся сын, становясь перед отцом, высокий, в добротном кожаном плаще с меховым подбоем, нарочито небрежно распахнутом. Неприкрытые русые волосы на макушке шевелит лёгкий ветерок. — Пошли, а? Мать переживает.

— Попереживает и перестанет, — отмахнулся князь. — Дело-то провернули?

— Всё в порядке. Птички в клетке. Ждём главное действующее лицо. Жаркий с ним разговаривал, договорились, что завтра в полдень документы будут у него.

— Назаров — тот ещё жучара, — поморщился Леонид Иванович. — Боюсь я, всё не по плану пойдёт. Облажается Жаркий.

— С чего бы? — усмехнулся Борис, перехватывая у отца ополовиненную бутылку. Мягко, но настойчиво, показывая решимость прекратить трёхдневный запой. — Ваш великий и ужасный Назаров ни за что не захочет причинить вред своим людям, а значит, никаких сюрпризов. А его пса и девку тихо ликвидируют перед встречей.

— Это глупая затея, — князь наклонился и зачерпнул ладонью снег. Растёр им разгорячённое лицо. — Глупая и опасная. Мы фактически идём на конфронтацию с боевым кланом.

— А тебе не обидно после истории с Касаткиными оказаться в роли проигравшего? Мордой в грязь ткнули и приказали не лезть в дело, которое уже было выигрышным! — Борис затолкал руки в карманы плаща и навис над отцом. Глаза его мгновенно заледенели. — Чего ты боишься? За нашей спиной очень серьёзные союзники, пусть большинство и ситуативные. Каждый получит своё, когда с Никитой будем покончено.