Книга Возмездие, страница 87 – Валерий Гуминский

— Он знал, что ему не дадут уехать из Руси, — кивнул Никита, соглашаясь с выводами Хранителя.

— Конечно. Развязывая братоубийственную войну, трудно осознать свою неправоту в приступе гордыни, — старик обошёл Алтарь и снова встал рядом с Никитой. Взгляд его тоже устремился на сверкающую секиру. На какое-то мгновение он замер, сжав посох до побелевших костяшек пальцев. Потом нехотя продолжил свою мысль: — Для некоторых обратной дороги нет, но князю хотя бы хватило решимости не тянуть за собой в могилу сына и невестку. Он был духовитым человеком.

— Почему же он сам не остался с ними?

— Ты знаешь ответ, — выдохнул жрец, когда золотые всполохи перестали играть на секире Перуна.

Ну да, ответ лежит на поверхности, как бывает с тяжелыми вопросами. Всеслав Иванович надеялся, что молодому правителю не хватит смелости расправиться с ним, да и присутствие влиятельного иностранца остановит карающую руку Опричной Службы. Человеку присуще верить в чудо, когда смерть висит на загривке. Вот и прагматик Всеслав ждал его.

— Так ты доволен? — почему-то жрецу было важно услышать ответ.

— Скорее, удовлетворён, — усмехнулся Никита, ощущая, как стало легче дышать. — Принцесса Тэмико никогда не была моим другом. У меня есть то, с чем она борется по долгу службы, а я не могу допустить, чтобы Хранительница испортила мне долгосрочные планы.

— Придёт время, и тебе придется решать, как поступить со Слугами.

Хранитель знал и про демонов. А, собственно, чему удивляться? От людей, наделённых способностями жить на разных пластах бытия, очень трудно скрыть даже тайные помыслы, не говоря уже о крупных и шумных тварях из преисподней, баламутящих астрал.

Постукивая посохом, жрец проводил Никиту и даже вышел вместе с ним на площадку, освещённую заходящим солнцем.

— Любит тебя Перун, — задумчиво проговорил старик, — несмотря на печать Велеса. Я много думал о твоих словах, когда ты принимал клятву верности у рода Касаткиных. Насчёт слуги света и тьмы. Теперь начинаю понимать, что именно ты хотел сказать, имея за спиной таких покровителей.

— Я не выбирал дорогу, она сама ведёт меня, — скромно ответил Никита. — Не сломаться бы.

— Не сломаешься, — усмехнулся жрец и остановился у лестницы, ведущей вниз, к стоящему внедорожнику и скучающим возле него Слону и Лязгуну. Москит оставался за рулем, но высунулся из окошка и что-то говорил приятелям. — Дальше будет труднее и интереснее. Клинок выковывается долго и тщательно, зато его прочность становится непревзойденной.

— Возможно, я скоро перееду в Петербург, — зачем-то признался волхв. Не оттого ли, что до сих пор не мог привести мятущиеся мысли в порядок?

— Опасаешься, что большой город тебя пережуёт и выплюнет? — старый Хранитель прищурился, как будто без труда читая барона Назарова. — Возможности, влияние, искусство выбора между правдой и ложью — разве тебя это страшит?

— Не люблю непонятности, — хмыкнул Никита.

— Езжай, не терзай себя и своих жён… Чуть не забыл, — жрец схватил его за плечо. — Когда пойдешь под длань Лады вместе с младшей женой, сделай это здесь. Хочу убедиться в некоторых своих предположениях.

— А мне скажете? — по-мальчишечьи, с жадным любопытством спросил Никита.

Хранитель рассмеялся и убрал руку.

— Нет, не твоя это ноша и знания.