Книга Возмездие, страница 189 – Валерий Гуминский

— Не буйствует, руками не машет? — Назаров испытал великое облегчение. Раз вышел из комы, значит, его методика действует!

— А почему он должен руками махать? — озадачилась девушка.

Никита рассмеялся.

— Да я шучу. Ничего пока не предпринимайте, я скоро буду.

— Хорошо, ждём!

— Опять к подопытному кролику поедешь? — укоризненно покачала головой Тамара. — Вечер на дворе.

— Надо проверить, интересно же, — Никита прижал её к себе и поцеловал, за что был прощён.

В Вологду он выехал в сопровождении Слона, Москита и Лязгуна, а впереди по трассе летел ещё один «Вихрь». Домчались быстро. Никиту на выходе из лифта ждал один из знакомых ассистентов с халатом в руках.

— Из палаты никуда не переводили, там и лежит, — докладывал на ходу парень, не обращая внимания на топающих позади Слона и Лязгуна. Никита на всякий случай решил взять с собой личников, если Шереметев вдруг начнёт буйствовать. Выход из магической комы непредсказуем.

— Какая реакция? Спокоен, нервничает или пытается подняться?

— Нет, с этим порядок. Лежит, глазами потолок изучает, — ассистент распахнул широкую дверь и запустил туда хозяина «Изумруда» и его телохранителей, а сам остался снаружи.

В комнате, которую когда-то переделали под нужды больных, и где лежали в своё время Ромка Елагин и княжич Строганов, теперь была предоставлена князю Шереметеву. Возле кровати сидела Оля и профессор Кошкин. Он мерил давление, пульс, светил в глаза маленьким фонариком, и почему-то хмыкал.

— Как дела? — Никита посмотрел на неподвижно лежащего князя, смежившего веки.

— Реакция слабая, но всё-таки есть, — Артём Данилович с треском разлепил манжету тонометра. — Давление повышенное, но не столь критичное для человека его возраста и с наличием Дара.

— А сейчас с ним что? Опять в кому впал?

— Нет, просто глаза закрыл, — ответила Оля и вскочила на ноги. — Ты садись, братик, посмотри на своё художество. Я тебе по телефону говорить не стала…

Хмыкнув, Никита занял место девушки, откинул одеяло, бесцеремонно задрал вверх пижаму и уставился на разноцветье рисунков. Его руническая защита налилась тускло-золотистым сиянием и начала продвигаться вверх, словно росток из семени. Точнее, несколько ростков. Они охватывали чёрные щупальца по краям и не давали им активно расти. В некоторых местах золотистые корешки сплелись в замысловатые узоры, выбеливая кожу.

— Вчера этого не было, — пояснил Кошкин, тоже с интересом разглядывая разворачивающуюся перед ним борьбу двух магических противоположностей. — Утром, конечно, я отметил активность защитной татуировки, но решил подождать. Князь очнулся несколько часов назад, мы его покормили через зонд, он снова уснул. Нужно было удостовериться, что выход из комы не случаен. Только после этого я разрешил Ольге Викторовне позвонить.

— Я… в порядке, — вдруг прошелестел голос князя. — Где я?

Говорил он довольно внятно, без труда, что подтверждало версию Никиты о какой-то иной природе некротического заклятия. Человек столько времени находился в бессознательном состоянии, мог и вообще потерять возможность осмысливать ситуацию.

— В «Изумруде», Василий Юрьевич, — ответил Никита. — Я взял на себя смелость лечить вас.

— В корыте?

— Сначала там, — усмехнулся волхв, поняв, что речь идёт о биокапсуле. — А потом применил иной метод воздействия. Если я правильно оцениваю ситуацию, заклятие начинает ослабевать.