Книга Путь воина, страница 241 – Валерий Гуминский

Жрец с трудом проглотил комок, вставший у него в горле, и решительно пристукнул посохом, желая избавиться от морока, который только что растворился в свете солнечного дня.

— Да будет так! — твердо произнес он. — Клятва услышана Перуном!

Все мгновенно ожили и поскорее потянулись к выходу, стремясь оказаться под теплыми и живительными лучами солнца.

— Князь, не уделишь ли мне немного времени? — жрец Храма остановил Никиту, уже собиравшегося покинуть помещение вместе с Ерофеем.

Крепкий, кержацкой закалки мужчина если и удивился такому обращению к молодому барону, то не подал виду. Он лишь сжал плечо Никиты, и решительным широким шагом вышел наружу, где присоединился к возбужденно переговаривающимся родственникам.

— Можешь объяснить смысл сего представления? — жрец глядел на волхва не с укором, а с ожиданием. — Перун стоит на страже Яви, а Велес, чье тавро ты носишь на груди, хозяин темной Нави. Почему сегодня они оба проявили свою сущность? Я ни разу в жизни не сталкивался с подобным волеизъявлением Богов.

— Вы же знаете, отче, почему, — с серьезностью ответил Никита. — Я слуга света и тьмы, хожу по тонкой грани между порядком и хаосом, и мне очень трудно удержаться, чтобы не встать на ту или иную сторону. Перун договорился с Велесом, вот и вся символика этого представления. Но я, кстати, не приложил к нему свою руку. Боги сами решили.

— Почему же ты не за порядок всей своей душой?

— Не хочу нарушать принцип равновесия, — подбирая слова, медленно произнес волхв. — Порядок, основанный на законах, тоже ведь разный бывает. Иной порядок хуже хаоса. Убедился в этом совсем недавно.

— Как же ты будешь исполнять свое предназначение, будучи Князем Гиперборейским?

— Как и другие до меня, — пожал плечами Никита. — Я, к сожалению, а может — и к счастью, не страдаю излишним человеколюбием. Мне нужно быть отстраненным, чтобы принимать правильные решения. Только однажды у меня возникло чувство боли и сострадания за людей, погибших за чужие амбиции.

— Я знаю, о ком ты говоришь, — кончик посоха звонко стукнулся о каменный пол. — Храмовые жрецы очень хорошо осведомлены обо всем, что происходит на разных пластах мироздания. Впрочем, в Мезени тебе объяснили суть нашего служения. Не печаль сердце, Князь, а наполни его надеждой на новую встречу.

— Тебе что-то известно, отче, о Даниле и Тэмико? — правильно понял его слова Никита, ощущая бешено бьющееся сердце.

— Придешь потом один, я тебе дам постоять у Алтаря, — сухие губы жреца дрогнули. — Теперь, когда ты взвалил на себя княжью ношу, почаще вглядывайся в прошлое и будущее. А Храм тебе поможет. Мы ведь все из одного лона: и Жрецы, и Воины, и Ведуны. Двери всегда открыты.

Никита скрыл разочарование его ответом. На самом деле он хотел бы исправить произошедшую несправедливость по отношению к княжичу Даниле и Хранительнице, и, если бы Алтарь мог переместить его в прошлое — он бы не задумывался ни на мгновение, и убив Всеслава, пошел бы спасать его сына. Но подсказка была не лишней. Надо потом обязательно прийти сюда и вглядеться в лик Алтаря. Ведь чудеса случаются, и не так редко, как кажется.

Поклонившись Перуну и жрецу, Никита вышел из-под прохладных сводов Храма и оказался в окружении своих женщин, детей и телохранителей. Забрав у Тамары сладко сопящего Юрика, которому вообще не было дело до забот взрослых, он стал медленно спускаться по выщербленной от старости лестнице к стоящей внизу огромной кавалькаде разнообразных машин. Сейчас предстояло ехать в ресторан, где планировался торжественный ужин по случаю принятия в клан нового Рода.