Книга Путь воина, страница 108 – Валерий Гуминский

— А вот я, Никита, закрыл свое сердце броней, — Великий князь наполнил чайник водой с помощью ковша из оцинкованного бочонка. — Иначе боль за всех, кого я вынужденно бросаю в лапы смерти, сожрет с потрохами.

Кот требовательно мяукнул, сообразив, что его никто не собирается тискать или прогонять, поэтому решил выпросить для себя еды.

— Ферзя надо накормить, — Никита улыбнулся коту и по-хозяйски залез в холодильник, где нашел кастрюльку с кошачьей едой.

Ферзь сразу вскочил, выгнул спину дугой и ловким обходным маневром через подоконник спрыгнул на пол, бесстрашно уселся перед пустой миской, ожидая, когда ее наполнят. Никита щедро навалил коту каши, после чего уселся за стол.

Пока пили чай с медом и баранками, вернулся дед Степан. Несмотря на возраст, он легко ступал по крашенным половицам, и ни одна из них предательски не скрипнула. Хозяин дома принес еще один табурет и присоединился к молодым гостям. Владимир налил ему горячего чаю.

— Съездил я к особняку Паршина, покрутился там с часок, — доложил старик, с хрустом сжав в ладони сушку. — Делегация отступника уже приехала и размещается в левом крыле дома. Сам Охрим крутится как уж, старается угодить и вашим, и нашим.

— Кого-то узнал? — поинтересовался Владимир.

— Нет. Сплошь незнакомцы. Молодые, крепкие. Охрана, видать.

— Корнея не было?

— Тоже волнуешься? — хмыкнул старый вояка. — Не было волчары этого. Странно, что не участвует в таком мероприятии. Чую, где-то здесь он. Прячется со своей стаей.

— Кто такой Корней? — заинтересовался Никита.

— Полковая разведка, диверсии, — взглянул на него Степан Афанасьевич. — Переметнулся к Всеславу в первые дни мятежа. Сдается мне, он руку приложил к гибели Юрия Ивановича. Почерк больно знакомый. Я же потом ездил на то место, Володя, все пронюхал. Было две закладки. Внешняя — магическая, «сфера». Внутри, под полом — динамит. Если бы не «сфера», создавшая закрытое пространство, может, кто и выжил бы. Сам взрыв слабенький, но за счет магического давления он разнес всю штабную комнату в клочья.

Старик закряхтел и сунул в рот, еще полный зубов, обломок сушки, задумчиво захрустел.

— Если Корней прибыл в Углич с той целью, о которой мы подозреваем, значит, твоего двойника будут пасти, — кивнул Владимир. — Теперь вопрос: нужно ли ему дать возможность добраться до него?

— Ты же сам хотел поймать Всеслава на горячем, — пожал плечами Никита, а дед Степан одобрительно кивнул. — Дай возможность диверсантам сделать свою работу, а мы их сразу же ликвидируем, пока идут переговоры.

— И как будем их ловить? — Владимир переглянулся с хозяином, на колени которого запрыгнул Ферзь и стал тыкаться своей головой в ладонь старика. Дескать, гладь меня, да получше!

— Как обычно, на живца, — Никита взглянул в зеленые глаза Ферзя, и тот сыто прищурил их, словно соглашался с планом молодого волхва. — Пусть мой двойник погуляет по городу, а я буду в сторонке наблюдать за ним. Сразу на него охотиться не станут, глупо тут же вести отстрел. Предполагаю, дождутся вечера и ликвидируют в своей комнате с помощью снайперской винтовки. Тихо и незаметно. Когда намечаются переговоры?

— Завтра. Крайний срок — послезавтра. Мы этот момент обговаривали.

— Ну что ж… Думаю, к вечеру мы будем знать, в городе ли диверсионная группа Всеслава, и где базируется, — Никита допил чай. — Степан Афанасьевич, побудешь моим гидом по славному Угличу? Городок-то красивый, уютный. Покатаемся на машине, осмотримся.