Книга Время воина, страница 74 – Валерий Гуминский

— Нет, это не он, — твердо произнес волхв. — Трейтер слишком циничен в достижении своих целей, чтобы спихивать меня с шахматной доски. Побоится. Тем более, скажи я следователям, что за полчаса до взрыва встречался с одним из важных людей ТК — эту купеческую гильдию размотают до самого кончика.

— Береги себя, — вздохнула Тамара. — Каждый раз, как говорю тебе такое, включается синдром Джульетты.

— Не слышал о таком.

— Куда тебе. Ты же только академические конспекты с карандашом читаешь. Это так называемая проблема вечного ожидания.

— А-аа, — протянул волхв. — Понял. Можно, я попрошу у тебя прощения?

— Приедешь домой, вот тогда и будешь просить. Много раз. Пока не снизойду до твоих жалоб, — Тамара гордо вскинула голову, и не удержавшись, фыркнула от смеха. Правда, был он не таким веселым, как хотелось бы слышать Никите. Переживала девочка.

— Буду очень стараться, — мягко произнес Никита. — А где Даша?

— Полине и Мишке сказку читает. Сегодня ее очередь. Ярик уже спит.

— Передай ей привет. И Юле тоже. И не волнуйтесь за меня. Дней через пять вернусь, все расскажу. И будешь уходить из кабинета, не забудь поставить свою магическую печать.

— Ладно, муженек, — Тамара изобразила воздушный поцелуй. — Удачи тебе. И знай, что мы тебя очень любим и ждем. Пока-пока.

Экран видеотерминала погас. Никита со вздохом откинулся на скрипнувшую спинку кресла. Расстроилась Тамара. По глазам видно, насколько происходящее пугает жену. И ничего нельзя сделать. Идет подготовка к жестокой войне, где право жить и строить свое будущее останется за победителем. И этим победителем хотел быть Никита.

В дверь осторожно постучали.

— Входите!

На пороге застыл пожилой мужчина в безукоризненном сером костюме и галстуке с гербом Назаровых. Он появился в особняке на Обводном год назад по просьбе Тамары, знавшей его с самого детства. Никанор Егорович, уже перешагнувший пятидесятилетний рубеж, был неизменным дворецким в доме Меньшиковых, но в какой-то момент понял, что суетная служба начинает тяготить его. Раздираемый противоречиями, дядя Никанор, как называла его Тамара, поговорил с Великим князем Константином о завершении карьеры и уходе на отдых. Константин Михайлович обещал подумать и связался с дочерью, предложил одну идею. Тамара согласилась — и с тех пор Никанор Егорович переселился на Обводной. Здесь ему понравилось. Тишина, пара десятков человек и милые девушки, не приносящие никаких хлопот. А главное — нахальный кот Ревун, ходивший теперь за ним по пятам. Дворецкий очень уж любил пушистых мурлык, что и почувствовал Ревун своей загадочной кошачьей душой.

— В чем дело, дядя Никанор? — наедине Никита позволял себе вольность называть дворецкого по-простому.

— Вам письмо, Никита Анатольевич, — в отличие от волхва, мужчина всегда вел себя подчеркнуто уважительно. Княжеская школа управления, уровень которого он не собирался понижать ни в коей мере.

И Никанор Егорович незамедлительно передал тщательно заклеенный конверт в руки молодого хозяина.

— От кого? — Никита разглядел его со всех сторон, но не обнаружил ни одной надписи. Посмотрел на дворецкого.

— Приходил посыльный. Подросток. Видимо, ему заплатили за доставку адресату, — пояснил мужчина. — Он передал письмо охране и уверил, что ошибки никакой нет. Оно предназначается барону Назарову.