Книга Время воина, страница 154 – Валерий Гуминский

— Вот-вот, — дед Фрол с довольным видом прищурился. — Мы же пуштунов не только в хвост и гриву гоняли, но и общались с ними, пытались понять, за что они так зубами вцепились в камни и песок, какие идеи вложил им в головы Муштук Халик. Не дурак же человек, понимал всю серьезность обстановки. Оказывается, он хотел с помощью современных на то время технологий построить гидростанции, провести свет в кишлаки, поднять экономику вилаятов, подчиненных клану Хотаков. На весь Афганистан, конечно, у него кишка была тонка, но подобная смелость достойна уважения.

— Британцы всячески старались не допустить экономического подъема страны, находящейся под боком России, — подхватил Константин Михайлович. — Их стратегия заключалась в том, чтобы сохранять в Афганистане родоплеменной строй, раздувать межэтническую рознь, стравливать людей с помощью земельных споров. Нужно сказать, в этом они преуспели. Потомок Муштака Абдул Хотак пошел по пути эскалации.

— Я потому и говорю, что надо не прижимать хвост паршивцу, а рубить его под корень, — старый волхв поставил блюдце на столик, вытер тыльной стороной ладони губы. — Если, как вы утверждаете, в горах проявляется портал, там найдется много охочих завладеть им. А Источник и вовсе грозит перевернуть ситуацию в протекторатах с ног на голову. Поэтому в Афганистане нужен сильный и единый вождь, который будет дружить с нами и гонять британцев ссаной тряпкой. Выгода же очевидна?

— Ты, Фрол Прокопьевич, серьезный аналитик, — улыбнулся Великий князь. — А говорят, боевые волхвы кроме своей магии ничего не знают, даже книгами не увлекаются.

— Ты в темный сад звала меня из школы

Под тихий вяз, на старую скамью.

Ты приходила девушкой веселой

В студенческую комнату мою.

И злому непокорному мальчишке,

Копившему надменные стихи,

В ребячье сердце вкалывала вспышки

Тяжелой, темной музыки стихий^[9] — надтреснутым, но очень сильным голосом неожиданно продекламировал дед Фрол и улыбнулся, глядя на ошарашенное лицо Великого князя.

— Кхм! — прокашлялся Меньшиков. — Удивил ты меня, волхв! Сам, небось, сочинил?

— Нет, в молодости увлекался стихами, — иронично ответил дед Фрол и добавил: — Чужими, из книжек. А эти — господина Митропольского. Я с ним служил в Хабаровском гарнизоне в двадцать пятом — восьмом годах. Мы тогда маньчжур гоняли по сопкам. Они частенько через Амур лезли, прощупывали нашу диспозицию, к войне готовились. Я состоял в роте Арсения Ивановича штатным волхвом. Ну и как-то само собой получилось, что сблизились мы на почве любви к стихам. А когда я узнал, что он пишет, так и вовсе…

— Тогда тебе, старик, лет сто двадцать будет, не меньше, — чуть ли не мгновенно посчитал Меньшиков, сдерживая удивление и восхищение. Не каждый Патриарх способен дотянуть до такого возраста.

Дед Фрол промолчал, как будто погрузившись в далекую эпоху яркой молодости, когда мир казался огромным, а мечты — исполнимыми. Потом застыдившись своей открытости, сердито закряхтел, потирая колени.

— Пустое все это, княже, — обронил он. — Осталось все там, в прошлом… А за Никиту не беспокойся. Лучше поддержите его, когда Коллегия Иерархов начнет придавливать мальчишку, чтобы не высовывался излишне со своим универсализмом. Сам на этом обжегся.

— Да ты о чем говоришь, Фрол Прокопьевич? — засмеялся Меньшиков. — Почему Коллегия должна «придавливать» Никиту? Он и так много чем помогает нашим знаменитым старцам.