Книга Симбионт, страница 234 – Валерий Гуминский

К этому моменту Игорь Евсеевич уже точно знал, что Вагиз Тарханов, обвиняемый в убийстве двух человек, исчез из города. Поиски не привели к нужному результату. Вероятно, при выходе из «Европы» он сел в машину и уехал в неизвестном направлении. Мало того, появилось подозрение, что преступник использовал амулет невидимости, поэтому спокойно добрался до своего автомобиля незамеченным. В любом случае, граф должен разъяснить, какого чёрта его люди не поделили между собой.

Мирской тяжело вздохнул, ещё раз пробежавшись взглядом по распухшему делу, захлопнул папку, положил её в сейф и закрыл дверцу на ключ. На выходе из кабинета надел плащ и шляпу. Подумал, захватил ещё и зонтик. Сегодня с утра на улице стояла неприятная серость. Пыжившиеся от натуги тучи, пришедшие с уральских отрогов, всё никак не могли разродиться ливнем.

Следователь вышел из здания департамента и направился на автостоянку, морщась от порывов сырого ветра, бросающего в лицо пыль, собранную с асфальта. Сев в свой чёрный «Бенц», выехал за ворота и прибавил скорость. Неприятные мысли о маячившем «висяке» мешали сосредоточиться на предстоящем разговоре с Татищевым. Ну не нравился ему этот человек! Собрал вокруг себя банду головорезов, чьи противоправные действия прикрывал сонм купленных адвокатов. По слухам, бродившим в Департаменте, у графа даже в Москве были очень сильные защитники, не говоря уже о высокопоставленном покровителе. Ну и какие ему обвинения предъявлять? Дескать, сам наказывай своих архаровцев? Ой, граф, скорее всего, так и поступает! Благо, Алтарь примет любую жертву.

Игорь Евсеевич поёжился. Как же здорово живётся аристократам! Неугодный человек просто исчезает с лица земли, становясь кормом для Источника или Ока Ра. Нет тела — нет дела.

По лобовому стеклу рассыпалось крошево мелких капель — и через минуту хлынул безудержный поток с неба. Мирской включил дворники. Басовито гудел двигатель, толкая трудолюбивую немецкую лошадку по кипящей от плотных струй воды дороге. Проехав вдоль бетонного забора, за которым высились стены лесопильной фабрики Коростелевых, он прибавил скорость, благо дорога была почти пустой. Показались дачный посёлок, нахохлившийся от дождя. «Хорошо, что здесь живут не самые бедные люди», подумал следователь. «Не нужно месить грязь на просёлках».

«Лесная Дача» графа Татищева казалась необитаемой, когда Мирской подъехал к воротам и посигналил. Он не какой-то там проситель от городских обществ, а государев человек. Стоять под дождём в ожидании, когда граф соизволит его принять, даже мысли не было.

Его нахальство увенчалось успехом. Ворота дрогнули и распахнулись, сбрасывая с себя крупные капли дождя. Игорь Евсеевич заехал внутрь и спокойно добрался до особняка. Вот здесь его уже ждали трое мужчин в камуфляжных костюмах. Они не стали подходить к машине, внимательно глядя, как гость выбирается наружу, прикрываясь раскрытым зонтом.

— Доложите Его Сиятельству графу Василию Петровичу, что старший следователь Мирской желает побеседовать с ним по долгу службы, — проговорил Игорь Евсеевич, обращаясь почему-то к высокому белобрысому крепышу, почувствовав в нём человека, имеющего право решать вопросы подобного толка. Мелькнула мысль, что охранник сейчас скажет: «хозяина нет дома». Тогда зачем пропустили машину, даже не выяснив, кто приехал?