Книга Герои чужой войны 2, страница 167 – Валерий Гуминский

— Не уверен, что это храм, — заметил я. Продвигаться в темноте, пусть и разбавленной каким-то неярким, мутным светом откуда-то сверху, было тяжело. Да еще и палец болел невыносимо.

— Почему? — откликнулся Экор.

— Что-то похожее было в Видмарице. Жемчужный Дворец — то ли храм, то ли место для заседания высшей аристократии. И наружные украшения в виде резных колонн. Такие же рисунки и резьба. Не удивлюсь, если где-то здесь есть портал.

— Ого! Ты чувствуешь его? — заволновался Лешак.

— Нет, совсем не чувствую. Я ведь только предположил.

Мы завернули за Экором влево, прошли еще несколько поворотов, сгибаясь под низкими сводами штольни, и неожиданно увидели перед собой полукруглый зал, вырубленный прямо в скальной породе. Высота зала была небольшой, чуть больше трех метров, а по площади не больше шестидесяти-семидесяти квадратных метров, то есть стандарт хрущевской квартиры. У моей бабки как раз была такая. Трехкомнатная, с длинным нелепым коридором и маленькой кухонькой.

В самом конце зала, тускло освещенного верхним рассеянным светом солнца, бившего через многочисленные каверны в скале, возвышался алтарь. Он был сделан из розового гранита, тщательно отшлифованного и покрытого эльфийской вязью. По стенам в нишах были тщательно расставлены статуи древних воинов и аристократов. От их надменных лиц веяло холодом и презрением. Матовый свет падал на их фигуры, отчего казалось, что это не камень, а живая плоть. Просто все они застыли в вечном сне, охраняя это место.

По другую сторону, лицом к ним находились статуи женщин, закрытых в легкую ткань платьев, струящиеся волны которых спадали до основания постаментов. Их лики были прекрасны, но такие же надменные и холодные как камень. Достойные подруги тех, на кого они смотрели.

Подняв пыль с пола, мы обнаружили, что он выложен из крупной мозаики. Абстрактные рисунки в виде спиралей, завитушек, косых линий и прерывистых молний были раскиданы по всему залу, заползали на стены. Барельефная лепка шла по потолку. Светло-розовые гроздья винограда висели прямо над нашими головами, розовые с изумрудными прожилками листочки органично вплетались в общий фон эльфийской тематики. Расцветшие кусты с яркими цветами, густые кроны деревьев, шелковистая трава — все это благолепие не казалось громоздким и некрасивым в сером полумраке зала. Разве что не блистало под лучами солнца.

Эльф сидел на каменной скамье между статуями своих неизвестных предков и гладил Хвата между ушами. Глэйв, удивительное дело, спокойно переносил чужую руку. Видимо, между ушастиками и волкодавами существует невидимая связь, позволяющая им сближаться, независимо от того, к какому дому принадлежит эльф. Это не препятствие для сближения.

— Альгорн, я палец зашиб, — пожаловался я, присаживаясь рядом с ним, и вытягивая ногу. — Сможешь вылечить?

— Не уверен, но попробую, — эльф пожал плечами. — Эта магия слабенькая.

— Но Лешаку помогла, — я уверенно скинул сапог и пошевелил пальцем. Кровь из рассеченной кожи перестала сочиться, но боль еще дергала палец, словно щипцы экзекутора.

— Совсем худо дело, — Экор нетерпеливо выглянул в темный зев коридора и прислушался, что там происходит. — Мы сами себя в ловушку загнали. Или уходим дальше, или здесь все останемся.