Книга Герои чужой войны 2, страница 131 – Валерий Гуминский

Держащий меня за шею захрипел, хватка его ослабла.

— Беги… — заорал я, и второй нападавший навалился на меня с глухим рыканьем. Его кулак влетел в мои губы, отчего крик захлебнулся.

Да меня в плен хотят взять!

Внезапно прорезался слух. По всему холму вопили лесовики, за гребнем гулко стукнул выстрел, потом еще один. Вой усилился. Я же пытался решить свои локальные проблемы. Появилась возможность, и я со всего размаху головой врезал по темной фигуре, нависшей надо мной. По фигу, что больно! Надо вырваться из захвата, пока меня окончательно не спеленали! Чертов лесовик свое дело знал туго. Он сковал движение моих рук, окончательно прижав к земле. Нисколько не легче меня этот экземпляр! Где его откармливали? На каких лугах и полях?

Тойон, уже не таясь, что-то крикнул в сторону, и на мои ноги навалилась тяжесть второго тела. Все, теперь точно хана! Не вырвусь! Я не сдавался, извиваясь, словно червяк, и попытался еще раз нанести удар головой, но меня опередили.

Что-то тяжелое, похожее на рукоять меча или ножа, влетело по макушке, после чего, полюбовавшись искристым звездопадом в глазах, я ушел в бездонную черноту.

Тяжело возвращаться в реальность. Словно выныриваешь из бездонного омута, от нехватки воздуха распирает грудную клетку, легкие просто разрываются от боли. Кроме этого, саднящая, тупая барабанная дробь в висках, болезненно распространяющаяся по всей черепной коробке. Какой-то садист на ударниках засел в пустой огромной комнате и наяривает самозабвенно «марш безумных барабанщиков». Гулкое эхо мечется от одной стены к другой, создает дикую какофонию, а голова пухнет, и вот-вот расколется надвое. И очень хочется пить. Кажется, я уже целую вечность провел в пустыне, высосавшей из меня все силы.

Кажется, я стонал. Поручиться не могу, что это был мой голос, но глаза уже пялились на круглый кусочек неба, залитый солнцем. Уже вечер. Передо мной земляная стена, круто уходящая вверх. Наружу выпирают какие-то корешки, периодически осыпаются камешки. И здесь очень тесно. Я не сразу сообразил, почему мне трудно шевелиться. Руки и ноги не связаны, могу ими свободно двигать. А все равно ощущение тесноты присутствует. Я ткнул ногой в сторону и попал в мягкое. Это мягкое зашевелилось и что-то пробурчало. Чей-то голос, ужасно похожий на голос бретера Иллона. А он что здесь делает? Неужели тоже умудрился попасть в руки тойонов?

Кстати, все произошедшие за последнее время события я хорошо помню, даже несмотря на удар по голове. Я помнил, что меня пытались схватить, и, кажется, схватили. Мне удалось предупредить своих товарищей, которые должны были спастись. Судя по валяющемуся со мной в одной яме Иллору, попытка оказалась неудачной.

— Иллор? — хрипло спросил я. Великий Анар! Как же болит горло! Кто напихал мне туда наждачной бумаги? — Это ты?

— Нет, мой брат-близнец, — непонятно ответил бретер и зашевелился, отодвигаясь от меня. Сразу стало просторнее. Хотя бы ноги вытянуть.

— А у тебя есть близнец? — я удивился.

— Поверил, что ли? — бретер сухо закашлялся. — Дьявольское семя, как же пить хочется!

— Как ты здесь оказался?

— Как и ты. Скрутили, твари. Не успел сообразить, навалились сразу скопом, не пошевелиться. Когда ты выстрелил, лесовики уже окружили лагерь.