Книга Герои чужой войны, страница 205 – Валерий Гуминский

— Поддерживаю, — быстро откликнулся Томак.

— Тебя не спросили, — проворчал Грэм. — Кто это такой: Джон Сильвер? Не слышал о таком.

— Пират, злодей, но со своеобразным чувством долга, как у Бахтара, — я покосился на Мавара.

— Хорошо, Кос, с чего думаешь начать?

Вместо ответа я обратился к Мавару:

— Ты сможешь подсказать, есть ли поблизости вилла аристократа?

— Неподалеку стоит родовой дом Лерохана, но вход в него сильно завален. Если удастся в него проникнуть — есть шанс, — Мавар меня прекрасно понял.

— Тогда займемся раскопками, — я широко улыбнулся и подмигнул Кели. — Не вешать нос, гардемарины! Через пару-тройку дней мы вылезем из этой норы и будем весело убегать по лесным тропинкам к себе домой!

— Со мной далеко не убежите, — буркнула девушка.

— Я тебя на руках понесу, — пообещал я.

Молочный туман беззвучно растворился за моей спиной, словно его и не было, только спину обдало приятным холодком. Я вышел из арки пространственного перехода, внимательно огляделся, вспоминая, куда мне нужно идти. Светило солнце, где-то яростно дрались воробьи; их оглушающее чириканье напомнило о наступлении благодатных летних дней. Теплый ветерок пронесся между завалами замшелых камней и поднял кучу мусора, завивая его в тугую косу. Потом, наигравшись, резко швырнул его на стену, вставшую на пути.

Перебравшись через забор, я оказался в том самом внутреннем дворике, откуда началось мое путешествие по городу-призраку. Усмехнувшись, я исправил самого себя. Видмарица, кажется, перестала быть этим самым призрачным городом. Здесь же толпами шастают все, кому не лень! Поражаюсь, что можно было найти в уже идеально вычищенном от древних вещей месте!

Я задрал голову, прицениваясь к высоте стены, чтобы забраться наверх, к страшным горгульям и разбитым статуям. В таком положении меня и заметили. Это был Трескун. Он маячил на верхней площадке, и, услышав шорох щебня, высунулся наружу.

— Ого! Кого я вижу! Живой! — воскликнул молодой волчонок. Удивительно, но в его голосе не было злости, скорее, удивление и смятение.

— Долго пялиться на меня будешь, чудо шерстяное? — хмыкнул я, уперев руки в бока.

— Почему — шерстяное? — был сбит с толку Трескун.

— Потому-что зеленое. Сам догадайся. Ну, поможешь подняться, или мне уйти?

— А… что тебе надо? — Трескун или был идиотом с рождения, или последняя встреча с вампалом отсушила ему мозги и способность трезво мыслить.

— Поговорить с голованом, — вздохнул я. — Дело у меня к нему есть.

Трескун исчез из виду, и появился через несколько минут, когда я с отрешенным видом обозревал пустой бассейн и черепки от статуй, сваленных вниз с площадки, чтобы, наверное, не мешались под ногами. Вместе с Трескуном пришел Сурик и еще какой-то мужик в сбруе. Они сбросили мне веревку, помогли подняться. Как только я очутился наверху, незнакомый вояка приказал стоять смирно и не шевелиться. Обхлопав меня, а заодно и сбив пыль с тряпья, он кивнул, и Сурик велел двигаться вперед.

— Смотрю, не доверяете мне, — заметил я схватившуюся за меч руку Сурика. — Что я могу сделать безоружный? Пистолет я сломал, меча тоже нет. Даже ножик мой голован себе прихапал.

— Топай, не болтай языком, — Сурик был настроен воинственно.

Клык сидел на своем шатком стуле, закинув ногу на ногу, и вычищал щепочкой грязь из-под ногтей. На меня он глянул исподлобья, дурацких восклицаний о моей живучести не исторгал, беря поистине драматическую паузу.