Книга Герои чужой войны, страница 146 – Валерий Гуминский

— Ага, — Томак ожил, зашевелился. Кажется, он включил свою соображаловку. — Значит, Мирина вбила себе в голову, что она та девушка, которая предназначена тебе?

— Молодец, с ходу сообразил! — похвалил я Томака. — А теперь представь, в каком я положении оказался, когда увлекся лишь мечтаниями, заметь, лишь мечтаниями, что твоя сестра — идеальный вариант для меня, если я навсегда останусь в Росении! Отец — знатное лицо, вхож в покои князя, семья — богатая и обеспеченная. Какой же дурак не воспользуется ситуацией? Пользуясь чувствами девушки, заметь. Но, признаюсь: Я где-то совершил ошибку, дав повод для Мирины увлечься мной.

Томак удрученно молчал. Я похлопал его по плечу. Добивать, так добивать. Не нужен мне напарник со злостью в сердце.

— Я ведь не знаю, что со мной будет завтра. Может, здесь и сгнию со стрелой в пузе. А если выживу — каково мне будет ломать самого себя? Я оставил девушку, которую люблю, в ином мире, и не знаю, увижу когда-нибудь. Вот что гнетет меня больше всего. Неужели ты подумал, что я способен сломать жизнь твоей сестры? Она еще молода, но не позволяйте ей связывать мои руки. Я сам решу. Без обид?

— Конечно, Кос, я все понял, — улыбнулся, наконец, Томак и подал мне руку. — Я потом всыплю Мирине по мягкому месту, чтобы мозги на место встали.

— Да, это самый короткий путь к правильному пониманию жизни, но не переусердствуй. По таким местам гладить надо, а не лупить, — кивнул я, пожимая протянутую руку парня, и осекся.

Вся команда молча взирала на меня, как…. Как на гуру, что ли. В их глазах читалось не просто удивление, а удивление, смешанное с робостью и почитанием.

— Что? — выпрямился я, ничего не понимая.

— Если бы ты мне попался раньше, Кос, я бы ни за что не женился, — проворчал Фарин, ожесточенно вороша костер, — честно! Даже мой папаша не смог донести до моих тупых мозгов простую истину, которую ты открыл Томаку. Надо же, телячьи нежности! Точно ведь! Вот так меня Сигвика и охомутала, молодого и тупого. Слушай, Кос! После рейда заглянешь ко мне в гости? Вразумишь сыновей, пока глупостей не наделали. Они, конечно, старше тебя, но ума до сих пор с горошину.

Мои товарищи враз захохотали. Грэм даже пару раз стукнул гнома по плечу. Мавар потеснился, чтобы я присел рядом с ним на корягу. Его изуродованное лицо кривилось в улыбке.

— Кажется, тебе светит судьба советника при дворе папаши Фарина, — сказал Грэм, протягивая мне кружку с бульоном из подстреленного рябчика. — Я бы поостерегся туда соваться. Тот еще гадюшник.

— Потому и сбежал, — пробурчал гном, — а то всю плешь проели.

— Жить непросто людям маленького роста, — глубокомысленно изрек я слоган из известной телепередачи канала TLC.

Занавес. Народ ржал, словно участвовал в каком-то веселом шоу или на представлении клоунов. Плечи Кели вздрагивали от смеха, а сама она, не отрываясь, смотрела на меня. Я же попивал бульон и думал, что оказался везунчиком. Не погиб в аварии, не попал в руки шныряющих по лесу тойонов, меня не расстреляли, как пособника оккупантов. Даже друзей обрел, перспективы наметил. Что еще надо?

С наступлением сумерек в пещере при свете костра стало очень уютно. Песчаник за день нагрелся, и теперь отдавал тепло. В открытый зев нашего пристанища уже заглядывал сиреневый Исил, где-то неподалеку, снаружи, в кустах, шуршал Хват. Видимо, охотился на какую-то мелкую дичь. Грэм распределял дежурство, и хотел освободить нас с Фарином, чтобы мы отдохнули. Но я и гном дружно возмутились. Командир был вынужден под нашим напором согласиться, но поставил обоих на утренние часы, на самую собачью вахту. Прикинув по часам, что вполне успею выспаться, я устроил себе лежанку в самой глубине пещеры, чтобы свет костра не беспокоил глаза. Накрывшись балахоном, смежил веки и попытался уснуть. Действительно, устал. Да и встреча с болотной тварью до сих пор свежа в памяти. Как вспомню тоскливый вой и оскаленную морду животного, всего передергивает. А ведь вампалы здесь не редкость, если верить Мавару.