Книга Герои чужой войны, страница 139 – Валерий Гуминский

— Давай сюда, Кос, — Фарин, похожий в этот момент на гончую, перестал рыскать между камней, помахал мне рукой.

Мы устроились пусть и без удобств, но от сырого ветра, который начал задувать к вечеру с востока, можно было укрыться. Наши камуфляжные накидки сами по себе были теплыми, да еще под зад постелили себе лапника.

— Костер зажигать не будем, — предупредил гном, сопя носом. Он долго ворочался, изрядно надоев мне, и не находил удобной позы. — Терпи, даже если мерзнуть будешь.

— Да перестань ты вошкаться! — не утерпел я. — Прижмись ко мне спиной, так теплее будет. А дежурить не будем?

— А ну его! — беззаботно ответил гном. — Даже тойоны по ночам по лесу не ходят. Наткнуться на васпуса — гибель неминучая. Поэтому до рассвета у нас есть время хорошо выспаться.

— Ага, а если васпус к нам подберется? — я поежился, то ли от промозглого ветра, то ли от неприятного воспоминания, что может крыса-вампир.

— Не бойся, не подберется. Я по нашим следам порошок рассыпал. Помнишь табакерку орка?

— Угу.

— Там был порошок, который отбивает нюх у васпуса. Начисто отбивает. Орки ведь тоже знают, что за звери ходят по Шелестящему Лесу.

— А почему у нас не было такого порошка?

— Васпус живет, в основном, в Темных Холмах, поэтому мы и не ожидали его появления в такой дали. Что-то заставило зверя идти в Шелестящие Леса, — гном замолчал и резко засопел носом, словно провалился в сон.

— Фарин! Эй, мелкий! — это я в шутку, потому что понял: гном бессовестно уснул, оставив меня наедине со своими мыслями, и некому было обругать меня за «мелкого». Перед глазами на стремительно темнеющем небе стали наливаться тусклым светом звезды, а в просветах между темными стволами заструился синеватый муар Исила — одной из лун нового для меня мира.

Где-то в чащобе жалобно вскрикнула птица, вдали что-то треснуло, эхом пронеслось по лесу и затихло, запутавшись в кустах. Лес оживал, ночные звуки стали доноситься до моих ушей все чаще, и приходилось напрягаться, чтобы вычленить что-то полезное или опасное для себя. К ночевкам в лесу я был привычный, так как часто ходил и по ягоды, и по орехи. У нашей компании была своя заимка с железной печкой, с добротной дверью, в которую ломись — не ломись, не получится открыть. Но если ночь настигала на тропе — бывали такие проколы — разводили костер и смело дрыхли до самого утра. Никакого чувства безопасности я не ощущал здесь. Еще не до конца изведанный мир был для меня терра инкогнита, со своими правилами и обычаями, с теми, кто ест, и с теми, кто спасается от острых зубов. И без огня мне, честно скажу, было неуютно. Рука сама потянулась к ножнам. Вытащив клинок, я положил его рядом с собой. Холодная сталь немного успокоила. Только вот если навалится какая-нибудь тварь — успею ли воспользоваться оружием?

Густой бархат ночи прорезал далекий стон из неизвестно чьей глотки. Он рос, ширился, и достигнув холмов, раздробился на несколько звуковых дорожек, создав эффект близкого присутствия. Стон прекратился так же резко, как и возник. Потом повторился, но уже с каким-то диким похохатыванием.

— Сука, страшно-то как, — прошептал я, начиная дрожать. — Домой хочу, к Аньке под бочок. Пусть обнимет меня, приголубит. Что там за тварь бродит? Какой-нибудь чернобыльский мутант с горящими от злобы глазами… Скотина, Фарин, дрыхнет, даже не пошевелится!