Книга Герои чужой войны, страница 122 – Валерий Гуминский

— Зачем ты это сделал? — довольно резко спросила Кели. — В таких случаях собаку надо держать рядом. А если там действительно тварь?

— А Хват, что, щенок трехнедельный? — огрызнулся я, обидевшись. — Такой зверюге с острыми зубами перекусить ворога — как два пальца…

Дальше я не стал произносить вслух идиому, знакомую всем современникам моего мира. Мои товарищи по оружию просто не поймут соль выражения. Да и сейчас-то переглянулись с недоумением.

— Не переживайте вы так, — стал успокаивать я соратников, — я чувствую, что с Хватом все в порядке. Кели, ты же не чувствуешь никаких тревожных сигналов? Сердце спокойно бьется? Никаких картинок перед глазами?

— Картинки какие-то есть, только я их понять не могу, — недоверчиво глядя на меня, ответила девушка, — а ты как узнал?

— Я знаком с принципами ментальной передачи на расстоянии, — приняв умный вид, ответил я.

— Встреча с Глоррохином не прошла для тебя даром, — усмехнулся Мавар, — говоришь так, что мы тебя не понимаем.

— Спасибо, что отметили мои способности, — со всей скромностью сказал я.

За окном комнаты, где мы расположились, раздался какой-то шорох, мы схватились за оружие и приготовились к встрече с посетителем, имевшим наглость заглянуть на огонек. Кто-то, тяжело дыша, осторожно ступал по каменной крошке. Я расслабился, да и Кели опустила лук и ослабила натяжение тетивы.

— Хват, паразит, топай домой! — крикнул я, усмехаясь.

Глэйв зашел в комнату как-то странно, осторожно переступая лапами, словно боялся подойти к нам. Кели завизжала. Фарин выругался, замахнувшись своим топором:

— Munsog agak orcos^[16]!

Было от чего переполошиться. В зубах Хвата висела тушка размером с добрую выдру с грязно-коричневой шерстью и длинным шипастым хвостом. Голова твари была вытянутой, покрыта какой-то пленкой и бугрилась противными шишками. Морда ее была оскалена, обнажая мелкие, острые зубы, а глаза неподвижно уставились на нас. Я неожиданно почувствовал слабость в ногах, зрение расфокусировалось, приятная истома овладела телом. Хотелось лечь на землю, закрыть глаза, свернуться калачиком и уснуть.

Из всех нас, застывших от созерцания, только Грэм не потерял бдительности. Вжикнул меч, покидая ножны. Широкая полоска клинка приняла на себя отсветы костра, заиграв оранжевыми бликами на наших лицах.

— Хват, брось на землю! — ни малейшей дрожи в голосе командира.

Хват с готовностью разинул пасть, тварь шлепнулась и неожиданно зашевелилась, задергалась, пробуя встать на лапы, и одновременно глядя на нас, пробуя гипнотизировать белесыми зрачками глаз. Почуяв занесенную над ней сталь, она завизжала, переходя на ультразвук. Все заткнули уши, а Грэм взмахнул клинком, после чего визг сразу оборвался. Голова животного отлетела в сторону, разбрызгивая сгустки крови из перерубленных артерий по земле.

— Что за гадость? — сглотнул слюну Томак.

— Васпус, мерзость иномирья, — ответил Грэм, вытирая с брезгливым выражением лица замаранный кровью клинок. — Однажды я встретил такую тварь, чуть не погиб. Под ее взгляд лучше не попадать. Сразу уснешь, и тут-то она выпьет всю кровь и выест внутренности. Если человек не поддается ее чарам — поднимает визг. Пять ударов сердца — и глаза полопаются.

— Уберите ее! — Кели с отвращением смотрела на тушку. — Хват, ты глупая собака! Зачем сюда притащил?