Книга Принцип равновесия, страница 54 – Валерий Гуминский

— В первую очередь — для самих носителей, — горько усмехнулся Савин. — Я прослужил у князя Константина Юрьевича больше двадцати лет. Начал с самых низов, от обыкновенного мальчишки на побегушках. Ум, природная смекалка и желание выбиться в люди были замечены. Меня приставили в помощь к Филату — прежнему управляющему, уже довольно пожилому. Он меня и обучил всяким премудростям. Как только князь убедился, что я умею держать язык за зубами, стал понемногу приближать к себе…

— И каким образом он убедился в вашей лояльности? — мне стало интересно.

— Не поверите… организовал похищение, — усмехнулся Савин. — Но я тогда не знал, что это дело рук Константина Юрьевича. Было страшно, когда на голову накинули мешок, сунули в машину и увезли в какое-то захолустье. Кинули в пропахший мышиным дерьмом подвал, в котором я и провёл почти десять дней. Мне потом сказали, я уже на третий день от боли потерял возможность следить за временем.

— От боли?

— Думаете, там курорт был? Не-еет… Каждый день — или ночь? — ко мне приходил сухонький старичок (дунь — упадёт) с аккуратной бородкой и в сопровождении двух громил. Старичок раскладывал на столе инструменты и начинал допрос. Всё время спрашивал про какой-то архив Пронских, просил зарисовать расположение комнат, прилегающих к кабинету Главы Рода или интересовался, не видел ли я в глаза неких документов, подписанных князьями… и перечислял фамилии. На каждый мой ответ, что я ничего не знаю, ничего не видел, и вообще я тупой, вгонял иголки под ногти. Когда левая рука распухла, он стал калечить вторую. И так в каждое своё посещение. Я уже мочиться стал под себя от боли, всё помещение кровищей залил. Думаете, на этом всё закончилось? Как же! Палач стал рвать на моих руках ногти. Наверное, от моих криков стены могли разрушиться, как от гласа иерихонских труб. Но нет, крепкими оказались.

Я молча слушал исповедь Савина и пытался понять, он так талантливо врёт или на самом деле испытал подобную экзекуцию. В принципе, ничего удивительного. Любой влиятельный аристократ-князь имеет власть над своими слугами, давшими клятву на крови. Казнить или миловать — это прерогатива его, а не закона. Поражает другое: как люди идут к ним на службу, понимая, какие могут быть последствия? Есть заводы, фабрики, частные предприятия вроде автосервисов, торговых лавок. Да, трудно. Да, есть риск быть обманутым. Но закон защитит или накажет сообразно деянию. Аристократам же дано слишком много власти.

— Очнулся я на больничной койке, — глухо проговорил Савин. — Над моими ранами поработали Целители. Руки не болели, ногти были на месте. Первым, кого я увидел, был князь Константин. Он сказал, что проверку я прошёл с мужеством, поэтому заслужил его доверие. И после выздоровления начну работать наравне с Филатом, вникая во все тонкости административной работы.

— А что стало с Филатом?

— Он протянул ещё пять лет, а потом умер, — пожал плечами Илья. — От Пронских нельзя уйти на пенсию. Тем более такому человеку, как Филат. Он был ходячей тайной Рода. Таким предстояло стать и мне. Но я нисколько не пожалел. Мне работа нравилась. Ей я отдавался со всей страстью и желанием.

— Итак, на поместье Пронских совершено нападение. Вы единственный, кто выжил в бойне, — я откинулся на спинку кресла. — Пролежали три года в коме. Очнулись, восстановили здоровье, стали искать работу. Но безуспешно. Почему не предложили своим потенциальным работодателям секреты Пронских?