Книга Дорога в грядущее, страница 92 – Валерий Гуминский

— Заходите, господин полковник, — обратился Мелентьев к Аржевскому и посторонился.

Оружие Станислава по-прежнему находилось у «безопасника», поэтому он показал знаком охранникам, что не стоит проводить досмотр. Войдя в погружённую в полусумрак комнату, выходящую окнами на затемнённую сторону, полковник Аржевский остановился, привыкая к такому освещению, заодно окидывая взглядом диспозицию. Дверь тут же закрылась за его спиной.

Комната явно не была кабинетом. Мебель, пусть добротная и дорогая, могла бы стоять и в гостиной любого дома. Посреди помещения полукругом расставлена мягкая мебель, в центре — журнальный столик, на котором стояла бутылка коньяка и две серебряные чарки. Тонко нарезанный лимон на блюдце, хрустальная пепельница, тонкий дымок крепкой сигареты, вьющийся над головой человека, сидящего спиной ко входу — вот и всё, что могло привлечь внимание Аржевского.

— Ваше Высочество… — его голос вдруг предательски сел.

— Проходите, полковник, — левая рука приподнялась, пальцы Великого князя зашевелились в разрешающем жесте. — Присаживайтесь, где вам удобно.

Одёрнув мундир, Станислав обошёл мягкий гарнитур и выбрал кресло, стоявшее напротив Меньшикова. Сев в него, замер в ожидании вопросов. Странно, что он впервые видел Великого князя курящим. Император предпочитал сигары, и об этом в ведомстве генерала Житина знали все, а вот увидеть Михаила Михайловича с сигаретой стало неожиданностью.

— Как добрались, полковник? — усталое выражение на лице Меньшикова сменилось любопытством. — Дорога не была утомительной? Пётр Исаевич поделился со мной некоторыми подробностями. Очень интересно, что за тварь вы встретили на шляхе?

— Страж, — пожал плечами Аржевский. — Местный фольклор, которому уже лет триста, не меньше.

— Фольклор? — приподнял брови Меньшиков. — Судя по эмоциональному рассказу полковника Мелентьева этот фольклор имеет вполне осязаемые черты.

— Так я и не отрицаю сего факта, — не удержавшись, улыбнулся Станислав. — Страж давно стал непременным атрибутом жизни местного населения. Если знать, как от него защищаться, то он и не причинит большого зла.

— Ну что ж, я рад, что с вами ничего плохого не случилось, — Великий князь закинул ногу на ногу, затянулся сигаретой. — Будете коньяк? Если есть желание, наливайте себе.

— Спасибо, но с утра я привык взбадриваться гимнастикой. Правда, сегодня не удалось, — с трудом сдерживая нетерпение, захлёстываемое ещё и страхом за Виорику, откликнулся Станислав. — Слишком рано позвали на аудиенцию.

Меньшиков правильно понял скрытый посыл. Усмехнулся.

— В таком случае не буду ходить вокруг да около. Меня интересуют ваши отношения с госпожой Катаржи. У вас роман, и весьма пылкий, я знаю. Подобные связи очень мешают службе, не находите, Станислав Викторович?

Аржевский предпочёл промолчать. Судя по пронзительному взгляду Великого князя, тот ещё не всё сказал.

— Но вам, как сотруднику контрразведки — да-да, я знаю о вашей принадлежности к структурам генерала Житина — должно быть понятно, что личные отношения с агентом вражеской разведки приводят к печальным последствиям.

— Катаржи не является агентом «Опус деи». Её активность связана всего лишь с передачей ничего не значащей информации викарию Висконти.

— Любое действие, направленное на подрыв государственной безопасности есть преступление, — менторским тоном проговорил Михаил Михайлович, кладя сигарету в пепельницу и наливая себе, и, как ни странно, Аржевскому, коньяк в чарки. — К тому же вы приносили в дом Катаржи документы…