Книга Дорога в грядущее, страница 199 – Валерий Гуминский

— Вы «земной» Стихийник? — решил уточнить Никита.

— Да, специализируюсь на ландшафтных преобразованиях и возможностях усилений железобетонных каркасов, — кивнул Есипович. — Привношу изменения в структуру построений магоформ, которые позволяют усилить уже возведённые высотные здания.

— А где практиковались в последнее время?

— Особняк Симских в Хамовниках и офис Челядниных, построенный ещё в восемнадцатом веке, — мужчина замялся. — Правда, эти работы велись без регистрации в Департаменте строительства. В договоре прописано, что клиент берёт все риски эксперимента на себя.

— Ну и как, удался эксперимент? — заинтересовался волхв.

— Я уже третий год веду наблюдение за состоянием фундамента и каркаса, — Есипович расплылся в улыбке. — Есть все основания утверждать, что моя методика работает.

— А на разрушение пробовали проверять? — Никита посмотрел на Ирину, которая принесла кофейник, разлила ароматный напиток по чашкам. Молодец, не забыла про печенье, которое с горкой лежало в плетёной корзинке. Волхв кивком поблагодарил горничную, и как только она вышла из гостиной, пояснил свой вопрос: — Укреплённый каркас здания и его фундамент нужно обязательно подвергнуть силовому воздействию. Иначе это всё профанация. Например, добросовестный строитель использует высокопрочный бетон, который с каждым годом будет только набирать силу. Где здесь доказательство успешности вашей методики?

— Я об этом думал, Никита Анатольевич. Мне нужен полигон для своих экспериментов, а в Коллегии, как вы понимаете, много таких же жаждущих испытать личные наработки, — Есипович улыбнулся и развёл руками. — Очередь огромная, а площадка одна.

— Прошу прощения, господа, — Никита уловил одну из причин, по которой зреет возмущение в Коллегии Иерархов. — Мы немного увлеклись разбором частной проблемы. Продолжайте, Николай Степанович.

— Да, конечно… Подобных и похожих случаев хватает, — барон оживился и сделал глоток кофе. — Я не хочу обвинять секретарей Коллегии в злонамеренном саботаже новых идей. Пётр Витальевич милейший человек, с глубоким знанием предмета, и было бы нехорошо думать о нём, как о замшелом ретрограде. Но происходящее наталкивает на определённые мысли.

Никита мысленно кивнул. Коростелёв, о котором шла речь, действительно слыл человеком осторожным и неуступчивым в плане новейших методик преподавания магическому искусству. Иерарха Семерецкого именно он пытался последние пять лет вывести из состава Секретарей. Если бы не глубокая старость Матвея Илларионовича, то такого недовольства в недрах Коллегии не возникло бы. Самый сильный Иерарх, умевший создавать личины и иллюзии высочайшего уровня, вынужден был уйти на покой.

— Как я понимаю, большая часть секретарей держит оборону? — спросил Никита.

— Да их не так много, но именно старший состав Иерархов строит политику заведения, — поддержал Корфа Есипович.

— Я понимаю проблему, господа. Был у меня разговор с Матвеем Илларионовичем, и он очень хотел, чтобы я читал лекции в Академии. Кстати, у меня есть парочка монографий по артефакторике, которая в загоне…

— Так и есть, — уловив паузу, ответил Корф. — Артефакторика не самый популярный предмет в Академии. Точнее, студентов, которые хотели бы овладеть подобной практикой, достаточно. Мы это выяснили с помощью опроса. Но всего двести часов преподавания в год — это ничтожно мало. Упор делается на овладение магией Стихий.