Книга Дорога в грядущее, страница 111 – Валерий Гуминский

— Вот видишь! Я потому и отказался быть оружием в руках Василия. Мне неприятно и горько быть предателем нашей долгой дружбы, но развязывать войну с Меньшиковыми очень не хочется. Я знаю, как тебя любит княжна Тамара, и подозреваю, нашла бы способ отомстить нам.

— Шереметевы вам не простят… — покачал головой Никита.

— А я ничего говорить и не буду, — усмехнулся Волынский. — Я всего лишь предупреждаю тебя быть настороже везде, куда может дотянуться Василия рука. Но знай, что в этом деле мой Род не станет помогать союзникам. Я согласен воевать с кланом Назаровых в экономике, политике, с помощью мелких интриг, но проливать кровь Универсала себе дороже…

— То есть вы предлагаете нейтралитет? — дошло до волхва.

— Ну, да, — облегчённо вздохнул Волынский. — Более того, я бы предложил более серьёзный аргумент для соглашения. Скоро у меня пойдут внуки. Почему бы нам не стать родственниками?

— Мои дети на несколько лет старше ваших будущих внуков, — улыбнулся Никита столь прямолинейному подходу.

— Так Юлия Николаевна ещё не рожала, да и жёны твои не настолько в возрасте, чтобы не подарить тебе ещё по паре детишек, — хмыкнул князь, откидываясь на спинку дивана. — Моя невестка скоро должна родить сына. Вот я и подумал…

— Очень смелое решение, — уголки губ волхва дрогнули. — Исправляете давнюю ошибку?

— Всего лишь вариант как улучшить взаимоотношения, — выставил перед собой ладони Волынский. — На быстром ответе не настаиваю.

Понимая, что князь Леонид пытается прощупать намерения Никиты, волхв не собирался давать ответ. Не нашёл подходящую шутку. Сходу отвергать подобное предложение стало бы ошибкой. Волынский и так уже дал понять, что становится нейтральной фигурой в возможном столкновении с Шереметевыми. Честно предупредил, что в остальных случаях будет бороться за жизненное пространство. Уход Касаткиных под крыло клана Назаровых он же не простил, по глазам видно.

— Прошу меня простить, Никита Анатольевич, — посмотрев на часы, Волынский поднялся. — Дела требуют моего присутствия. Не ожидал такой продуктивной беседы. Теперь мне всё стало предельно ясно. Благодарю за откровенность. О, нет, всё уже оплачено! — он мягким жестом остановил движение Никиты, полезшего в карман за портмоне.

Оказывается, Волынский приехал на той самой скромной «Ладоге-Кросс». Князь пожал на прощание руку Никиты, сел в машину и лихо умчался. Покачав головой, Никита подошёл к своему «Бриллианту», снял защиту, но не торопился уезжать. Он задумчиво постукивал пальцами по мягкой оплётке руля, прогоняя в голове разговор со своим противником. Могла ли это быть игра двух князей, изощрённая, и с просчитанной долгосрочной стратегией? Не исключено. Особенно повеселело топорное предложение Волынского породниться через детей и внуков. Сама по себе идея неплохая, и, если бы с самого начала два самых влиятельных аристократа Петербурга не относились к Никите с пренебрежением, перешедшим в странную и вялотекущую войну, он бы с удовольствием рассмотрел подобный вариант.

А если посмотреть с другой стороны на признание Волынского? Ведь Шереметев нашёл неплохой выход из ситуации: переложить на чужие плечи тяжесть своей ненависти. Раз любое слово, мысль и желание становится известным барону Назарову, почему бы не отдать своим союзникам право уничтожить Универсала? Но Леонид Иванович отказался. Значит, между князьями намечается разлад? Но где эта трещина, которую стоит расширить? У княжича Андрея, значит, скоро будет сын, у Юли — дочка. Это так, к сведению. Может, с помощью будущего брака и стоит попытаться разбить монолит петербургских кланов?