Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 85 – Баобэй Мэйжэнь

— Есть два верных лекарства для душевных травм, – сказал Цин Фэн, передав ему кувшин в руки. – Это время и вино. Первое – для долгосрочного лечения, а второе приносит временное облегчение. Тебя же что-то сильно ранило в душе, верно? Надеюсь, не мой скандал с твоей сестрой?

Что-то в сердце Чэнь Тая шевельнулось, словно толкая его на кривую дорожку, но в тот момент он был слишком раздавлен, чтобы сопротивляться. Нежный аромат вина щекотал ему ноздри. Оставив сомнения, он приложился к горлу и сделал несколько глотков. Вино обожгло ему горло, и, поморщившись, он сказал:

— Вкус вина не так плох, как я себе представлял. Теперь это будет пятном на моей карме.

Цин Фэн захохотал:

— Ты сделал так много добрых дел, разве будет заметна капелька чернил в бескрайнем море?

— Ты прав, друг мой, – отчаянно усмехнулся Чэнь Тай. – Этой ясной ночью я немного попорчу себе карму. Но только сегодня.

— Пей сколько душе угодно, – улыбался Цин Фэн, глядя в темнеющее осеннее небо. – Ночь длинная.

Под покровом ночи светила яркая луна, на краю обрыва веселились два друга, забывшись в вине. Чэнь Тай быстро опьянел и звонко смеялся над самыми пошлыми шутками, которые Цин Фэн выдавал с поразительной скоростью. Чэнь Тай, даже будучи пьяным в стельку, поражался, откуда в нем самом столько испорченности, если он всю жизнь боялся порока как огня.

— Почему это так смешно? – стирая слезы, спрашивал он.

— Правду говорят, что самая праведная скромница днем ночью вытворяет такое, что лучшей в мире куртизанке и на ум не придет, – заметил Цин Фэн, улыбаясь.

Чэнь Тай так и не понял, что эти слова были про него, и знатно похохотал.

Юноши сидели совсем близко, часто задевая друг друга плечами. Фениксовые глаза Цин Фэна излучали свет и спокойствие, в них горел огонь, притягивающий всех заблудших мотыльков на верную смерть. Чэнь Тай так засмотрелся в его глаза, что чуть не упал, и ему пришлось схватиться за плечи юноши.

— Я не могу поверить, что какое-то дешевое вино свалило тебя с нескольких глотков, – покачал головой Цин Фэн. Он придержал товарища за талию, чтобы тот сел нормально. – Это же даже не Дэтянь-духоу…

Увлеченные веселым разговором, они не заметили, как из-за густых ветвей за ними наблюдают полные ненависти глаза.

Чэнь Тая разбудил холодный утренний ветер. Солнце еще только поднималось за плотными тучами. Он находился на краю обрыва, и при виде примятой травы и оставленного кувшина с вином воспоминания о прошлой ночи окатили его ледяной водой. Несколько минут он сидел не шевелясь, отходя от жуткого похмелья и потрясения. Затем его беспорядочные мысли соединились в единственное верное решение, которое он мог принять: «Нам надо бежать из монастыря».

Он завертел головой, но не нашел Цин Фэна нигде поблизости. Чэнь Тай неуклюже поднялся и поспешил вверх по горе к Храму Лазурного Дракона, чтобы отыскать друга и сестру. Он еще не представлял, как отреагирует Чэнь Лань на его внезапное решение сбежать с человеком, который разбил ей сердце, но одно он знал точно – он не оставит ее одну в змеином логове, которым оказался орден Тяньюань. Он все объяснит ей позже, когда они втроем будут далеко-далеко от горы Синшань.

Едва он достиг вершины горы, то поспешил к персиковому саду, но как только квадратная площадь перед храмом показалась перед ним, его сердце упало в пятки – перед храмом стояли старейшины ордена, их было четверо, рядом с ними стояла женщина, а вокруг столпились будто бы все ученики ордена в белых одеждах, их было больше сотни человек. Все они смотрели на прозрачный золотистый купол в центре площади, который поддерживали два старейшины своей духовной энергией, а в куполе был заперт…