Книга Новое назначение, страница 122 – Андрей Васильев

По тому, что начальник полез в ящик стола, достал оттуда папку и раскрыл ее, Ровнин понял, что разговор окончен.

— Аркадий Николаевич, — жалобно произнес он, — а объяснить мне, что к чему?

— Завтра вместе наведаемся в больницу, я на месте тебе все и расскажу, и покажу, — заверил его начальник. — Когда наглядно — оно лучше. Все, свободен. Да, я там ребятам куриц отдал, тех, что мы от Абрагима привезли. Иди перекуси.

Олег отчего-то почувствовал себя немного обманутым. Вроде все хорошо — не оплошал, его похвалили, про курицу рассказали. Но все равно ощущение какой-то незавершенности осталось, и оно крепко подпортило до того хорошее настроение.

Одно утешало — завтра он снова едет куда-то с Францевым. И на этот раз у него будет с собой блокнот!

Олег так вымотался за этот богатый на знакомства и разъезды день, что буквально засыпал на ходу. Даже Славян, который по причине врожденной бесшабашности и склонности к авантюрам не был замечен в жалости к ближнему своему, в результате проявил по отношению к нему нечто вроде сочувствия.

— Да, видно, не судьба мне нынче с тобой водки выпить, — произнес он, когда зевающий Ровнин вместо ответа на вопрос «чего жрать сегодня будем» только отмахнулся, сел на табуретку и задремал. — А если так будет все время, тогда в чем смысл?

Олег сквозь дрему слова его услышал и даже было решил спросить, что конкретно Баженов имел в виду под словом «смысл», но, когда он открыл глаза, то понял — некому вопрос задавать. В кухне царила темнота, а в квартире тишина.

Оказалось, что на дворе давно стоит ночь, а он, сидя на табуретке, проспал почти шесть часов. Что же до Баженова — он вообще в квартире отсутствовал. То ли ушел собутыльников других искать, то ли по бабам рванул. Последний вариант представлялся юноше более реалистичным, ибо о чем-то таком Славян по дороге домой упоминал. Еще в метро он, размахивая руками, вещал, что, мол, весна почти кончилась, а сопутствующие ей разнообразные радости плоти из-за загрузки на работе остались за бортом, что неправильно. Мало того — пару раз изрекал фразы вроде: «на соседней улице общага медицинского», где «девки дают на раз», которые, с его точки зрения, несомненно должны были навести Олега на мысли определенного толка. Но увы и ах, новый приятель надежды не оправдал по причине напавшей на него сонливости.

«Впрочем, может, и к лучшему, что так получилось», — рассудил юноша после того, как окончательно проснулся. Дело, конечно, не в том, что он сильно моральная личность, которой претят случайные связи, просто водка и веселье в общаге окончательно вышибут его из седла, а новый день обещает быть не менее насыщенным, чем предыдущий. Отдельно стоит отметить тот факт, что подозрения его были далеко не беспочвенны. С московскими медичками Ровнин дела, разумеется, пока не имел, зато в свою недавнюю институтскую бытность он не раз бывал в общежитии № 2 саратовского медицинского университета, где с удовольствием общался с будущими светилами педиатрии и стоматологии, потому прекрасно представлял потенциальное состояние наутро. Если кто и умеет выжимать из бренного бытия все, что только можно, так это будущие педагоги и врачи, потому что они со студенческой скамьи осознают, что жизнь — это боль.