Книга Ночь гнева, страница 118 – Андрей Васильев

— Ну да, — согласился с ним Олег. — Он ей за ужином все рассказал, меня упомянул, а та сразу начала байки травить про то, что я такой, сякой, на жаловании у братвы состою, пью как не в себя… Похоже на Машку.

— Что-то подобное я сегодня от Ремезова и услышал, — усмехнулся начальник отдела. — Короче, могло бы все кончиться довольно грустно, если бы не замминистра, который лично курирует расследование. Он тоже тебя вспомнил, сказал, что министр высоко оценил твой вклад в ту прошлогоднюю историю с торговцами оружием, руку жал и медалью велел наградить. Дескать, такие офицеры наш золотой фонд и нечего на них напраслину возводить. Опять же вот — вся милиция Москвы четверых погибших найти не могла, а лейтенант Ровнин отыскал.

— Приятно, — не стал скрывать Олег. — И чего, Ремезов этот заткнулся?

— Само собой. Личной неприязни у него к тебе нет, а лезть на конфликт с замминистра дело не очень разумное. Нет, знай он, что ты когда-то его жену «раком» ставил…

— Блин, Саш!

— Я, кстати, упомянул, что медаль тебе так и не вручили, — добавил Морозов. — Не выполнили, дескать, кадры прямой приказ нашего министра. И звездочку третью не дают, хотя и по результатам работы, да и по сроку службы уже пора бы Ровнину старшим лейтенантом стать.

— Ну и?

— Он, конечно, какую-то пометку в ежедневник черкнул, но ты же знаешь высокое начальство. Оно запросто может забыть все, как только покинет кабинет.

— Это да, — вздохнул Ровнин. — Но вдруг?

— Бывают на свете чудеса. — Морозов затушил сигарету в пепельнице. — Но уже то хорошо, что ни неполного служебного, ни даже выговора тебе не будет. А в остальном… Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.

— Александр Сергеевич Грибоедов, «Горе от ума», — с интонациями Саввы произнес Олег. — Да, Саш, вот чего хотел сказать. Нашел я убийц этих парней.

— Серьезно? — уставился на него Морозов.

— Более чем. С той, правда, поправкой, что сдать их ни замминистра, ни господину Ремезову возможным не представляется. Они из нашей клиентуры, не из ведомственной.

— Жаль. Отрапортуй мы о раскрытии дела, так, может, нам бы даже какую-никакую колымагу из казенного парка выделили. Но есть что есть. И кто отличился?

— Ты калмычку Айзу знаешь? — спросил у начальника Ровнин, дождался кивка, и после продолжил: — Так вот это ее работа, похоже.

Олег стоял шагах в двадцати от серого здания, которое когда-то, еще во времена развитого социализма, являлось то ли домом культуры, то ли просто неким местом народного просвещения, где днем общественные массовики-затейники с детьми хоровым пением занимались и показывали, как «топотушку» в народных костюмах отплясывать, а вечером для народонаселения постарше кино крутили и танцы устраивали. Скорее всего, его вообще построили в те времена, когда Дегунино еще Москвой не являлось, а было пусть и крупным, но селом. Потом город эти территории вместе с жителями в себя вобрал, понаставил типовых домов, к которым, согласно плану застройки, прилагались разные очаги культуры, а ДК этот так и остался стоять. Не рушить же его? Ну а в новое время разных «народников» с остальной самодеятельностью отсюда попросили, а вместо них разноразмерные кабинеты заняли коммерсанты всех мастей. Был дом культуры — стал офисный центр. Страшненький, обшарпанный, зато недорогой в плане аренды, потому и набилось в него аж четыре десятка офисов, среди которых имелся один, который Олегу был нужен. Где-то там, на втором этаже, находилось помещение, на двери которого висит табличка «Директор фирмы „Верный друг и я“ Бодниева Айза Джиргаловна». Ну, может, и не прямо такая табличка или вообще ее нет, но это сути не меняет.