Книга Ночь гнева, страница 109 – Андрей Васильев

— Они недавно «цепочку» одну прижали, — невесть зачем чуть понизив голос, произнес Антонов. — Агентство по усыновлению. Ну, добросердечные европейцы сиротам нашим приемными родителями становились и их к себе в страны увозили. Кого в Германию, кого в Англию.

— Благое дело, — сообщил ему Ольгин, икнул и признался: — Все, больше не могу. Объелся.

— Благое-то благое, только вот не все дети там сироты были, — веско произнес Василий. — У иных и родители имелись, причем не алкаши какие-нибудь, а вполне нормальные, у которых здоровенькие и симпатичные ребятишки рождались. И кое-кто из усыновленных вообще в розыске значился, только не под тем именем, под которым из страны за кордон выехал. И всем им, что характерно, года по три-четыре.

— Ну да, самый удобный для таких дел возраст, — понимающе кивнул Славян. — Рассказать ничего никому не сможет, а через месяц бывшую жизнь уже и не вспомнит.

— Самая гнусь не в этом, — помрачнел Антонов. — Я так понял, что подавляющая часть этих детей вообще до мест нового проживания не доехала. Соотношение примерно один добравшийся к десяти пропавшим без вести. Да и не было их в большинстве своем вовсе, этих мест. И усыновителей тоже, документы на имена умерших людей оформлены. Вот такая петрушка. О деталях не спрашивайте, Валера в них не вдавался, но мы все люди взрослые, потому выводы сделать можем.

— Иногда мне кажется, что ни один гуль, ни одна горгулья не может соперничать в сотворении зла с человеком, — где-то через минуту сказала Ревина. — Ни по степени нравственного падения, ни по категории гнусности.

— Как-то так, — подтвердил Антонов. — А самое обидное, что не все за случившееся ответят. Наших-то повязали, а вот тамошних поди возьми за горло. Граждане другой страны же, мать их так! Тем более что большей частью давно покойные, то есть материально не существующие.

— Все, закрыли тему, — проворчал Баженов. — Так вот, в адресе пара люков канализационных имелась, мы вниз спустились, пошарились — тоже ничего. Ты же этих тварей знаешь, аккуратность не их конек. Только нет — ни обрывков одежды, ни игрушки, которая из рук ребятенка выпала. Пустота. Но я вот просто уверен — гули отметились. А ты, Олежка, мою чуйку знаешь.

Ровнин молча кивнул, подтверждая, что понимает, о чем идет речь. С годами Баженов менее резким на решения и сдержанным в выборе средств убеждения собеседников не стал, но вот пресловутая «чуйка» у него работала чем дальше, тем лучше. Это не был дар предвидения или талант вроде того, что дается медиумам. Нет, это было именно чутье прирожденного оперативника, похожее на то, каким обладают хорошие служебные собаки. Славян каким-то шестым чувством определял верный поворот в канализации или то, что к двери близко подходить в данный момент не стоит, поскольку из-за нее может грянуть выстрел. Как, почему, откуда у него это все взялось — он не знал, да и не задумывался. Полезное качество? Полезное. Ну и все, для него этого было достаточно.

— Знаю. — Олег снял с подставки закипевший чайник, после подхватил со стола папки с делами. — Хотя в свете услышанного я уж теперь и не знаю, какой из вариантов лучше… Или хуже? Ну, вы поняли.

— Так себе шутка, — укоризненно глянула на него Ревина.

— А я и не шучу, — невозмутимо ответил ей Ровнин. — Просто на самом деле не в курсе. Может, «старшие братья» и ответили бы на этот вопрос, потому что знают правду в полном объеме, но я — не они.