Книга Час волка, страница 28 – Андрей Васильев

Кстати, судя по шуму на лестничной клетке, как раз журналисты и пожаловали. Слил им кто-то из тех, кто находится в квартире или сейчас по соседям ходит, информацию о страшно кровавом убийстве.

Олег не осуждал своих коллег, которые таким образом зарабатывали денежку, но и не очень их одобрял в тех случаях, когда они сливали данные слишком поспешно, не дав опергруппе как следует поработать на месте преступления. «Четвертая власть» в погоне за сенсациями за последние годы совсем растеряла и совесть, и страх, потому частенько лезла туда, куда не следует и тогда, когда не следует. Хотя и их можно было понять, ибо набиравший мощь интернет все быстрее загребал под себя массовую аудиторию, а с ней и гонорары, к которым пишущая братия за девяностые крепко попривыкла.

Но при этом Ровнин не отрицал того, что в некоторых случаях пронырливые и жадные до новостей хроникеры могут оказаться крайне полезны для дела, и потому завел знакомства с парой-тройкой таких «акул пера». Все они были молоды, амбициозны, беспринципны и страха не ведали, то есть являлись очень эффективным инструментом, который можно было при случае использовать.

То, что эти ребята непосредственно об Олеге думали приблизительно так же, оперативника совершенно не волновало. Пусть их, главное, чтобы они делали все так, как ему нужно. Остальное мелочи. Главное, на шею себе им давать садиться нельзя никогда, а то это ведь ребята ушлые.

— Есть закон о прессе! — доносились до милиционеров крики от входной двери. — Вы обязаны…

— Я в этой жизни только маме и папе чем-то обязан, — флегматично ответил разбушевавшемуся журналисту подчиненный Семенова, стоящий на страже тайн следствия. — Тебе — нет.

— Жаловаться буду!

— Это сколько угодно. Давай, иди уже отсюда, не загораживай проход. Вон человек приехал, а пройти внутрь из-за тебя не может.

— Прокуратура пожаловала, — глянул на Олега Семенов. — Сейчас начнется «бу-бу-бу».

— Не иначе, — согласился тот.

И они оказались правы, в комнату зашла совсем еще юная, невысокая и чуть полноватая на вид особа в форменном кителе с синими погонами, на которых поблескивала единственная золотая звездочка на фоне одинокой полоски.

Зашла, обвела взглядом комнату, забрызганную кровью, побледнела, прижала руку ко рту и рванула в сторону совмещенного санузла.

— И чего молоденьких на такие выезды отправляют? — проворчал Семенов, проводив ее взглядом. — Вот скажи!

— Не знаю, — ответил Олег, доставая из кармана телефон. — Других, наверное, нет. Мне рассказывали, у них там с кадрами совсем беда: кто на пенсию ушел, кого вычистили. Недобор лютый, хуже, чем у нас. Даже вроде как штат собираются расширять, причем чуть ли не президентским указом.

— Вот всегда так, — вздохнул капитан. — Что «фэбсам», что «Дмитровке» — всегда и всё, а тем, кто на «земле» пашет, — шиш с маслом.

— Служение Отчизне само по себе награда, — хмыкнул Ровнин. — Нам, главное, работу давай, остальное неважно.

— Серега, — протянул ему руку Семенов, оценивший уровень иронии в голосе коллеги и признавший-таки его за своего.

— Олег, — назвал и свое имя Ровнин, пожав ладонь опера ОВД «Сокол». — Отойду, шефу позвоню.

— Давай, — кивнул капитан и рыкнул на эксперта. — Израилевич, ты там уснул?

— Ой, к чему эти вопли? — невозмутимо отозвался седой дедушка-эксперт в берете и в очках, дужки которых были соединены между собой бельевой резинкой, умело засовывающий приличный кусок скальпа с волосами в маленький пакетик. — Можно подумать, если я управлюсь быстрее, так вы сразу скажете, кто эту добрую женщину отправил на тот свет? Нет? Не скажете? Так что стойте, ждите и не делайте много шума. Хотя нет, делайте. А то этой бедняжке потом будет перед нами неловко.