Книга Осколки легенд. Том 2, страница 72 – Андрей Васильев

Впрочем, встреча с патрулем Павлу теперь не слишком беспокоила. Впервые за четыре года она снова являлась человеком с документами. Документы, разумеется, не полномочия, это всего лишь бумажка, но все же.

Да и выглядела она теперь совсем не так, как пару часов назад, в самолете, который доставил ее в столицу. По приказу Абакумова Веретенниковой выдали штатскую одежду, которая хоть была ей немного великовата, но всяко смотрелась лучше, чем ватник, драный свитер и стеганые штаны.

Единственной ниточкой, которая ее связывала с Лиховым, остался узелок с едой, который, как и было обещано, дождался ее в черной «эмке». Водитель ее, к слову, не сразу признал в женщине, которую сопровождал порученец Абакумова, неряшливую зечку, что недавно приехала сюда с Зобниным.

Павла подошла к приземистому двухэтажному желтому зданию, находящемуся в глубине одного из дворов, поднялась по ступенькам и дернула за ручку двери. Та открылась неожиданно легко, так, будто являлась невесомой, что немало удивило Веретенникову. Раньше чуть ли не двумя руками приходилось ее на себя тянуть.

Внутри здания было так же, как и раньше, разве что за конторкой, которая находилась напротив входа, никто не сидел. В былые времена тут всегда находился сотрудник, обязанностью которого являлось определить, по делу сюда пожаловал посетитель или же его сразу нужно развернуть в обратном направлении, а то и дать сопроводительного пинка.

— Павлушенька? — раздался старческий дребезжащий голос, а после из стены наполовину высунулся благообразно выглядящий призрачный старичок. — Да неужто ты? А как же? Нам еще когда сказали, что тебя больше нет! Совсем нет!

— Да нет, Тит Титыч, — криво улыбнулась Веретенникова, — слухи это. Вот, жива, как видите.

Бывший сотрудник отдела, даже после смерти оставшийся в нем, всплеснул руками и потер ладонью глаза, как бы давая понять, что он прослезился от такой нежданной, но приятной встречи, причем был абсолютно искренен в проявлении чувств. Он на самом деле прикипал душой к каждому из тех молодых людей и девушек, которые переступали порог дома, спрятавшегося в московском дворе для того, чтобы стать оперативниками отдела 15-К. И скорбел всей душой тогда, когда приходила весть о том, что кто-то из них погиб при выполнении служебного долга, что, увы, было неизбежно. Такая работа, такая судьба, никто из сотрудников отдела не умер своей смертью, разве что только непосредственно Тит Титыч являл собой исключение из правил, да и то достаточно относительное. Он скончался не от клыка вурдалака и не от пули, а от сердечного приступа, причем прямо здесь, в здании на Сухаревке, потому, скорее всего, он на Земле и задержался. Ощущал, наверное, этот добрый и трогательный старичок некую вину перед своими коллегами, бывшими и нынешними, за то, что ему вот такая щедрая доля от судьбы выпала — умереть легко и просто, не от ран и не бою, потому искупал ее так, как счел возможным. Вот уже скоро как век он у входа в здание встречал и провожал сотрудников, поддерживал и наставлял новичков и очень трепетно относился к истории отдела, при каждом удобном случае вспоминая имена тех, кто сложил голову за други своя.

— Радость-то какая! — охнул старичок. — Аникушка, ты глянь только!

Но отдельского домового звать нужды не было, он уже находился тут. Маленький и привычно неразговорчивый, он облапил ногу Веретенниковой и прижался к ней.