Книга Осколки легенд. Том 2, страница 122 – Андрей Васильев

— Сразу нет, — вместо приветствия сказал я, садясь за стол и берясь за ложку, торчащую в тазике с салатом.

— С наступающим, — подняла бокал Марфа. — Добра тебе и счастья, Валера!

— И вам того же, — сладко улыбнулся я, подхватив бокал, который сноровисто успел наполнить официант. — Всем присутствующим удачи в наступающем году! Кроме тебя, Воронецкая. Врушкам Дед Мороз подарки под елку не кладет.

Бокалы звякнули соприкасаясь, шампанское в них призывно зашипело.

— Валер, ты даже не представляешь, как неправ, — с нежностью глянула на меня ведьма.

— Ты не врушка? — уточнил я.

— Она? — Марфа ткнула пальцем в сторону Стеллы. — Врушка. Да еще какая! Как-то раз меня пыталась провести и почти в этом преуспела. Но в данном случае речь о другом. Она имела в виду, что как раз сегодня Дед Мороз всем нам под елочку положит подарки. Ну, кроме Воронецкой, конечно. Она не заслужила.

— Мы твой подарок поровну разделим, — немедленно пояснила Стелла. — По-честному.

— Прости за банальность, но твои «поровну» и «по-честному» всегда имеют сальдо не в мою пользу, — заметил я, беря из корзины треугольный пирожок. — Но вообще я ничего не понял. О каких подарках идет речь? Куда Дед Мороз их положит? Вы о чем?

— Если совсем точно — добрый дедушка под елочку эти подарки уже положил, — мягко пояснила Марфа. — Уже много лет назад. И мы смело можем их из-под нее забрать. Мы же хорошо себя вели в этом году? Я — точно.

— Слушай, я вроде все знаю, о чем эти двое говорят, но начинаю путаться, — пробасил оборотень. — Короче. Дед Мороз, когда его в СССР отменили, очень сильно обиделся и спрятал счастье под одной из елок, стоящих в лесу. Каком — не знаю, это вон ведьма в курсе. Кто его найдет — тот молодец, тому хорошо станет.

— Какой развесистый бред! — восхитился я и глянул на наполовину пустой графин с прозрачной жидкостью. — Тут точно водка?

— Точно, — заверила меня Стелла и налила мне рюмочку означенного напитка. — Сам убедись. Но Арсений прав, все так и есть. Сегодня мы можем пойти и забрать себе немного счастья. Не знаю, как ты, но я от него точно не откажусь.

— Все так, — подтвердила Марфа. — Мороз Иванович характер имеет суровый, это у него не отнять. На детей его нелюбовь не распространяется, он им первый заступник, но взрослых, когда те дурью маются, не жалеет никогда. Вот и осерчал в свое время, когда его хулить начали, да еще и злодеем выставлять. Хотя его можно понять, кому такое понравится?

— Нас вот тоже вечно во всех бедах винят, — пригорюнилась Стелла. — Мол, и злые мы, и коварные, и жадные. А мы ведь не такие!

— Такие, такие, — прервал ее я. — Марфа Петровна, так что там дальше?

— А что дальше? — Глава ковена взяла рюмку, которую наполнил водкой оборотень, и лихо ее тяпнула. — Осерчал он, сказал, что уходит, а после так и сделал. Мол, раз я вам не нужен, то и вы мне не нужны. Мерзните зимой в одиночку без душевной радости. А перед тем в заповедном лесу зарыл ларь со счастьем, сказав, что если людям оно ни к чему, то пусть его нелюди себе забирают. Соберутся вчетвером в заветную новогоднюю ночь, найдут нужное дерево, отыщут спрятанное, выкопают и после им владеют.

— То есть — счастьем? — переспросил я. — Тем, которого много, всем и за здорово живешь?

— Ну, много его там или немного — не знаю. Но мы разделим честно, по двадцать пять процентов каждому. Доли Стеллы, как было сказано, в том ларе нет. Если хочешь, делись с ней своим счастьем. Или не делись. Лично я бы не стала.