Книга Осколки легенд. Том 2, страница 112 – Андрей Васильев

— Поможешь?

— Одно желание. — И у меня перед носом появился пальчик, который для наглядности даже пару раз был согнут. — Любое.

— Да что у вас за тарифы? — возмутился я. — С кем ни заговорил — подавай им желание. Любое не пойдет. Давай то, которое не принудит меня отдать свою жизнь или забрать чужую без веской на то причины… Ну и так далее. Ты, полагаю, все эти условия прекрасно знаешь. Шаблон же.

— Я сестра того, кто писал тексты этих ограничений, — бархатисто рассмеялась девушка. — И поверь, в них ловушек гораздо больше, чем вы все видите. Ладно, будь по-твоему. Договорились. Принимаю твою оплату с оговоренными условиями.

Кто бы мне объяснил, зачем я во все это сейчас влез… Ведь зарекался же! И не раз. Эй, Дед Мороз… Хотя мы в Чехии, тут его нет. Тут этот… Как его? Вот, вспомнил — Дед Микулаш. Слышь, дед? Я год с хорошего дела начал? С хорошего. Ну и все, в расчете, больше меня не беспокой.

— Звать? — я шагнул к двери.

— Зачем? — передернула плечами девушка. — Я же сказала — мне такое не под силу. Но я знаю, как можно избавиться от этой беды. Собственно, только один способ и есть, другие мне неизвестны.

Раньше бы подумал, что меня надули. Теперь знаю — все по-честному, что может, то делает. Тем более что других вариантов у нас все одно нет.

— Вам надо найти того, кто очень давно страдает, найти того, из-за кого с той же поры страдают, а после дать каждому из них то, о чем они мечтают, — нараспев произнесла Генриетта. — Еще подсказка, но последняя — каждому из них нужно одно и то же, только они об этом не догадываются. И вот тогда те, кто давно ушел, принесут вам то, чего все давно ждут, чтобы оно сотворило маленькое чудо.

— А нельзя назвать адрес и имя? — поинтересовался я. — Без загадок, тайн и расследований?

— Нельзя, — ответила Генриетта так, что я понял — в самом деле нельзя. — Традиции. Их не обойдешь, мой хороший. Спеши, Алекс, спеши. Твоя цель — в центре города. Вернее — цели, любая из них!

Голубой глаз призакрылся веком, а после моментально открылся.

Намек понял, не дурак. Значит, речь идет не об одном месте, их несколько, но нам сойдет любое из них. И там есть те, кто давно мучается. Давно — это сколько по времени? Надо думать — очень. Точно не вчера начали этим заниматься.

Непонятно только, кто и что принесет, но это детали. Главное — чтобы принесли, а там разберемся.

— Я попрошу Эдварда, он отвезет вас, — сообщила мне бывшая подружка, встала со стула, подошла поближе и прикоснулась своими губами к моей щеке. — Была рада увидеть тебя, Алекс. И — удачи тебе.

В машине я все время гонял в голове услышанную фразу, как рыбью кость, обсасывая каждое слово. Тот, кто страдает, тот, из-за кого страдают, оба хотят одного и того же. Хм, чего могут хотеть люди, оказавшиеся на разных сторонах одного и того же поступка? Убийца и жертва — что их может роднить? Одному нужна месть, второму… Не знаю… Смена посмертия, наверное.

Давно. Это было давно. Очень давно. Те, кто страдает давно…

Последнюю фразу я произнес вслух.

— Я тоже все думаю, думаю, а мысли разбегаются, — пожаловалась мне Анна. — Они прямо как тени — не увидишь, не поймаешь…

Ну, оно и понятно. Я в свое время, когда с миром Ночи впервые соприкоснулся, вообще в обморок упал. А она еще неплохо держится.