Книга Отель Перекресток, страница 96 – Андрей Васильев

— Говорилось по-другому, — поправила ее девушка. — Вот же… Ведь теперь все равно не отстанете?

— Не-а, — мотнул головой я.

— Я на кухне повару еще вчера дуршлаг на голову надела, — призналась Алена. — А в нем макароны были.

— Горячие? — уточнил я. — Или уже промытые?

— Горячие, — вздохнула девушка. — Аль-денте. Но он меня реально достал!

— За жопу хватал? — сочувственно предположила Инна.

— Не то чтобы… Просто шутки, то тут прикоснется, то там, то приобнимет. Достало, короче!

Если совсем честно, не знаю, кто неприятностей в этой ситуации огреб больше — Алена или Джованни. С одной стороны, девушку можно понять — кому приятно, если то и дело тебе разные намеки строят, да еще и руки распускают? С другой — повару прилетело с перебором, не предполагает его провинность такого наказания. Горячие макароны на ушах — еще то удовольствие. Ладно бы он сделал то, о чем Инна говорила, а тут…

Хотя я необъективен, конечно, поскольку сужу с мужской точки зрения. И какая-нибудь феминистично настроенная дева, услышь она мои мысли, точно мигом окрестила бы меня волосатым чудовищем, мужским шовинистом и как-нибудь еще, причем была бы не так уж неправа.

Но вообще — не дело. То, что мы все друг другу в данный момент почти никто и в дальней перспективе непременно станем сраться, не является основанием для того, чтобы какой-то итальяшка наших девчонок зажимал. Нельзя такое без внимания оставлять.

— Вот меня после сюда и отправили — белье стирать. Аристарх, козел старый, лично отвел к Аделии, с рук на руки передал, — подытожила Алена. — А она и рада! Нет, здесь не то чтобы ад, который обещали, но хорошего мало. Душно очень, щелочью напополам с хлоркой воняет, и руки устают. Я, знаете ли, с раннего детства ничем таким не занималась. Сначала машинка была, потом прислуга, а тут, блин… Хорошо хоть разрешили в столовую выбираться, а то вообще хоть удавись.

Ну вот и ответ на вопрос, отчего она никуда не спешит. Теперь понятно.

— А чего за тетки там? — мотнул я подбородком в сторону прачечной. — Они же не из наших?

— Нет, — отвела глаза в сторону девушка. — И я без понятия, кто они такие.

— Ну да, ну да! — рассмеялась Инна.

— Серьезно, — нахмурилась Алена. — Чего мне врать? Странные они. Ни друг с другом, ни со мной не разговаривают, только поют, причем одну и ту же песню. Есть не ходят, пить не ходят, только стирают и поют, стирают и поют. И как из инкубатора все.

— То есть? — уточнил я.

— Одинаковые, — пояснила та, — что внешне, что повадками. Иной раз одну от другой не отличить.

— Жуть какая! — Мою напарницу даже передернуло от услышанного.

— Сначала и я напряглась, — призналась Алена, — а потом как-то пофиг стало. Меня не трогают — и ладно. Стою, стираю, вспоминаю, как было хорошо в Италии, и гадаю, как именно я сюда угодила. В смысле — случайно в аварию попала или кто-то из родни моего старичка постарался?

— А ты, значит, на машине разбилась? — уточнил я.

— С огромной долей вероятности да, — кивнула девушка. — Я из Римини в Форли ехала на встречу с подругой, за рулем сидела сама, и это последнее, что помню, потому вариантов немного. Хоть в этом повезло, многие вообще не знают, как именно они крякнули.

— Так и есть, — одобрила ее слова Инна. — Мне тоже очень интересно, как я померла.