Книга Отель Перекресток, страница 56 – Андрей Васильев

Было такое слышать странно и неприятно. И — неожиданно. Причем настолько, что еще одна пара наших коллег, подошедшая к очереди, аж дружно подпрыгнула, когда раздался этот протяжный вой. В другой ситуации подобное, наверное, смотрелось бы забавно, но сейчас нам всем не до того было, поскольку явно какая-то внештатная ситуация произошла, а от нее ничего хорошего ждать не приходилось. В этих стенах, похоже, вообще все, что происходит не так, как следует — к беде. Ну или как минимум к неприятностям.

Вот такая вот новая народная примета.

— Да блин! — буквально простонала стоящая перед нами Кира, то ли что-то увидев, то ли что-то поняв из ругани, которая началась между парочкой, которая сейчас расходовала за компьютером свое законное время. — Только не хватало!

— Как думаешь, что случилось? — глянула на меня Инна. — Есть мысли?

— Есть, — кивнул я. — Правда, очень надеюсь, что неправ, потому что, если нет… А, сейчас все и узнаем. Вон Лаврентьич пылит!

Управляющий, по выражению лица которого сразу стало ясно, что хорошего от него нам ждать не стоит, прошествовал в закуток, нажал комбинацию каких-то кнопок на клавиатуре, после чего рвущий слух вой прекратился, а после повернулся к нам.

— То есть вы так ничего и не поняли? — грозно сдвинув брови, осведомился он у присутствующих.

— О чем именно речь? — после небольшой паузы спросила у него Лиза.

— Как о чем? — запыхтел Цербер, явно этого вопроса и ожидавший. — Я же членораздельно объяснил — данный компьютер предназначен исключительно для рабочих целей. Никаких личных вопросов, никаких попыток связаться с кем-то из прошлой жизни. Подобное под запретом! Под строжайшим, замечу, запретом! Мало того — в договоре, который каждый из вас подписал, данный момент тоже освещен. Хотя о чем я? Вы же его даже не читали наверняка, хоть время на это у вас и имелось.

Кстати — да. Есть такое упущение, я его в шкаф забросил и забыл. А ведь мог вместо того, чтобы валяться и плевать в потолок, взять сей документ да и изучить. Нынче же вечером прочту от первой до последней буквы. Мало ли сколько он еще открытий чудных в себе таит?

— Я маме… — выдавила из себя Ольга и в очередной раз разрыдалась. — Ну она же… Я у нее одна…

— Так-то мама святое, — вдруг заступился за плачущую девушку Арсений. — Можно понять.

— Нельзя! — рявкнул Аристарх Лаврентьевич. — И понять нельзя, и делать так нельзя. Есть запрет, вы либо его принимаете, либо выходите вон в ту дверь. Ладно, отсюда ее не видно, но вы все поняли, о чем идет речь. Тут не детский сад и не кружок по интересам. Каждый из вас висит на ниточке, которая может оборваться в любой момент. Осознайте это уже в полной мере! Ну а если вам это не нужно или вы не желаете жить по установленным в отеле правилам — подойдите ко мне и скажите: «Мы хотим уйти». У вас есть такое право, вы можете воспользоваться им в любой момент. И все, договор мигом будет аннулирован, а вы отправитесь отсюда восвояси.

Еще одна новость. Не помню, чтобы подобный факт был на собрании обнародован. Скорее всего, он тоже закреплен в договоре.

— Я… я… я… — зашлась в плаче Ольга, ее напарник, смекнувший, что та собирается сказать, ухватил ее за плечи, тряхнул и начал что-то нашептывать в розовое девичье ушко.

— Итак. — Аристарх Лаврентьевич огладил чуть подрастрепавшиеся то ли от бега, то ли от гнева пышные баки и грозно на нас зыркнул. — Без последствий подобное нарушение оставлено быть не может. Думаю, вы и сами это понимаете. Что молчите? Это вопрос!