Книга Отель Перекресток, страница 147 – Андрей Васильев

И тем не менее он с ней почти год хороводился. Год! Впрочем, к чести парочки, стоит сказать, что за столь длинный срок они ни разу не запалились. Нет, две подруги нашей клиентки, как после выяснилось, были в курсе происходящего, но молчали. Видно, и правда подруги, если языки на привязи держали.

Слабым звеном оказался земляк Амрияздона, которого звали не менее звучно и труднопроизносимо — Иджляль. Даже затрудняюсь предположить, какой тут вариант языковой адаптации можно применить. Может, Илья?

Так вот, этот добрый человек, у которого душа болела за друга и даже немножко родственника, с которым он в одном кишлаке рос и из одного тандыра лепешки ел, взял и честно рассказал о случившемся.

И вот тут Полине просто не повезло. Сплелось несколько разрозненных событий в одну веревочку, которая после превратилась в петлю, из которой ей выскочить не удалось. Можно назвать подобный извив жизни простым невезением, но мне больше нравится, когда к такому стечению обстоятельств применяют термин «судьба». Я и при жизни не верил в совпадения, считая их придумкой тех, кто своей жизнью рулить не желает, а теперь уж точно знаю, что их не бывает. Иначе хрен бы я тут, в «Перекрестке», оказался. Так что судьба — она у каждого своя. А совпадения… Они всегда неслучайны.

Так вот, заботящийся о моральном облике земляка Иджляль уведомил кого надо о случившемся. Причем, что характерно, не своих родителей и даже не папу-маму падкого на прелести русских женщин Амрияздона. Нет, он сообщил о происходящем его жене. Почему? В статье про это сказано не было, но, думаю, имелись у ревнителя нравов на то свои основания. Например, может он когда-то красавицу Мавахиб похачивал сильно, но та в итоге вышла замуж за его приятеля. Сама или родители договорились — неважно, тут главное что не ему первым довелось рассверлить сию жемчужину.

Или, как вариант, посмеялась она над ним в далеком детстве как-то под чинарой на берегу арыка томною вечернею порою. Подобное не редкость, случается сплошь и рядом. Мавахиб про этот случай забыла давным-давно, а он — нет. Все говорят — женщины злопамятны. Как же! Иные мужчины им такую фору могут дать — будь здоров. Так вот — детская психологическая травма у Иджляля в наличии, а средств на психолога, который ее проработать может, нет. Да и сама мысль о том, что нужно деньги за простой разговор отдать, ему кажется не просто дикой, а крамольной. За такое в Джаханнам отправляют, ибо слова всегда бесплатны, а деньги добываются трудом.

Зато у него есть мобильный телефон, на который можно снять, как муж Мавахиб русской женщине улыбается, обнимает ее и неприлично при этом счастлив, что для женатого человека неправильно.

Впрочем, и тут все ещё могло бы обойтись. Не такая уж редкость, что восточные мужчины вдалеке от родных кишлаков нет-нет да и сойдутся с уроженками той местности, где они денежку зарабатывают. Ни они это грехом не считают, ни даже их жены. А что? Он же семью не бросил, содержит ее, три раза «талак» не говорил, потому она как была жена, так и осталась. А русская — она что? Есть и есть. Ничего страшного.

Но не в нашем случае. Мавахиб оказалась невероятно ревнива, настолько, что не смогла мириться с происходящим. Плюс тут еще сказался тот факт, что она понести никак от Амрияздона не могла, что считалось в кругу ее общения не очень нормальным, не сказать — порочным. Опять же родители мужа нет-нет да глаза ей этим кололи, мол — плохо стараешься, у твоих подруг уже трое по двору бегают, а ты все пустая ходишь.