Книга Огни над волнами, страница 14 – Андрей Васильев

Ну, хоть что-то. И вот как тут замок покинуть? Да никак.

Ворон помахал рукой, давая мне понять, что разговор окончен, и углубился в чтение свитка, время от времени негромко хихикая. Как видно, его собственные грехи, перечисленные в допросных листах, вызывали у него не страх, а приступы веселья. Вот такой у нас наставник, орден Истины для него развлекатели.

Только выйдя из залы, я понял, что мою рубаху можно выжимать, — она от пота промокла насквозь.

— Чего он тебя оставил-то? — сразу обступили меня мои недавние спутники, как только я появился во дворе.

— Вопросы разные задавал, — процедил я и обвел их тяжелым взглядом. — Кто как себя показал в странствиях. Так и сказал: «Тебе, фон Рут, верю, как себе, так что говори, кто чего стоит».

— Не придуривайся, — немедленно приказала мне Аманда. — У тебя такое даже Тюба узнавать не станет, а он простак из простаков.

— Да про Августа Туллия расспрашивал, — сменил тон я. — Сумка-то его у меня была, вот, видно, от этого Ворон и оттолкнулся. Что знал — рассказал. А где Гарольд?

— Да вон он. — Аманда с неудовольствием ткнула пальцем на стоящую в отдалении от всех парочку. — Что-то она ему нехорошее говорит, видишь, у Монброна лицо какое.

Я поразмыслил секунд десять и направился к ним. Интересно же, о чем речь идет. Да и права Аманда — лицо у моего друга было сильно невеселое, а значит, следовало узнать, в чем дело. В крайнем случае шуганут на подходе.

Да и вообще, все, что связано с Рози, мне небезразлично. Это еще одна неприятная часть моего нынешнего бытия. Нет, не сама Рози, которая, кстати, у меня никакого отторжения не вызывает. Как ни странно, но я был рад ее увидеть, сам даже этому удивился. А собственно, за что мне ее недолюбливать? Ну да, она властная и в обращении с остальными иногда жестковата бывает, не отнять. Так она из этого и тайны не делает. Но вот такая она, что теперь поделаешь? Зато умная и красивая, что тоже не последнее дело. И знает, чего от жизни хочет, не то что некоторые, которые только и делают, что на все подряд обижаются и потом губы дуют.

Вот кабы еще не ее родня, которая меня и смущала… Я помню, как меня от родственничков предостерегали, и верю в то, что мне сказали. Это не маги, пальнут из арбалета — и все. Или шпагами на ломти настругают. И главное — было бы за что, ведь я даже ни разу ей руки за пазуху не запустил. Король Рой хоть основания имеет меня не любить.

— Вот такие новости, Монброн, — услышал я слова Рози, подойдя к ним. — Что узнала — рассказала.

— Плохо. — Гарольд запустил пятерню в свои светлые волосы. — Опечалила ты меня, де Фюрьи.

— Что-то случилось? — поинтересовался я. — Или этот рассказ не для моих ушей?

— Дома все плохо, — озабоченно сказал Гарольд. — Очень плохо. Отец заболел, причем тяжело. И самое странное — как-то внезапно, что наводит на кое-какие предположения. А если прибавить сюда то, что мой дядюшка Тобиас сразу же после того, как отец слег, развил немалую деятельность по захвату государственных постов и даже прибрал к рукам кое-какие дела нашего семейства, то эти предположения переходят практически в уверенность.

Я припомнил давний ночной разговор Гарольда и Аманды, где он упоминал какого-то общего родственника. Не этого ли?

— Так вроде твой отец ладил со своим братом? — немного удивился я. — Судя по твоим рассказам.