Книга Тени Былого, страница 54 – Андрей Васильев

— Что выросло — то выросло, — философски заметил Ровнин. — Друзей не выбирают, а имена им — тем более.

Кузя, как оказалось, был немолод, тощ до изумления, абсолютно лыс и невероятно носат. Нифонтов всегда предполагал, что большинство художников — люди не от мира сего, но чтобы настолько — даже представить не мог. Да и жилье его выглядело под стать хозяину — большая мансарда в сталинском доме, в которой обитал этот забавный тип, была настолько захламлена, что пару раз оперативник даже не знал, куда наступить, поскольку опасался что-то сломать или во что-то вляпаться.

— Олег! — неожиданным басом радостно прогудел Кузя. — Как я рад тебя видеть!

— Меня или вот это? — уточнил Ровнин, показав ему пакет, в котором позвякивали бутылки.

— Все и всех сразу, — облизал губы художник. — А это кто? Твой отпрыск?

— Не совсем.

— Значит — оруженосец, — подытожил Кузя. — Белому рыцарю вроде тебя обязательно нужен оруженосец, который будет собирать дамские перчатки с арены ристалища после того, как ты всех победишь!

Коля не понял, о каких перчатках идет речь, но вежливо улыбнулся.

— Я бы его написал, — задумчиво произнес Кузя, уставившись на оперативника и склонив голову к плечу. — В лице сего отрока нет большой красоты, но наличествуют воля и жажда жизни. Эдакий молодой Джек Лондон.

Теперь художник Нифонтову совсем уже не нравился. Ну да, он не красавец, но зачем это так явно обозначать? Опять же — кое-кому на свой нос глянуть надо!

Потому он даже обрадовался, когда Ровнин через какое-то время завел беседу, которая его приятелю пришлась не по нраву.

— Кузя, если я верно помню, то ты ведь с Марком Шампольским был очень близок, верно? Что ты о нем можешь мне сказать?

— То же, что и всегда — он был гений, — художник, как комар, высосал целый стакан багровой, резко пахнущей жижи, и блаженно вздохнул. — Но в какой-то момент он забрался слишком далеко, пересек некую грань сущего, и это стало началом его конца.

— Согласен, — кивнул Ровнин. — Теперь другой вопрос — кто-то может добиться того же, что Шампольский? Повторить картины на его уровне?

— Под Рубенса писали многие, но никто не стал вторым Рубенсом, — поднял вверх узловатый указательный палец Кузя. — Гения можно скопировать, при наличии таланта, разумеется, но стать им ни у кого не получится. Хм. Так себе фраза получилась, но вы меня, я так думаю, поняли. Рыцарь, может ты все же позволишь оруженосцу вкусить дара лозы, раз сам не пьешь?

— Он на службе, — пресек его поползновения Олег Георгиевич.

— Ну и ладно. — Художник набулькал себе еще вина. — Как желаете. Олег, ты в курсе, что Еленкина в Штатах выставляется? Она же была бездарь, ей и осталась, и на тебе — выставка в Нью-Йорке. Неужели там бездуховность достигла таких…

— Кузя, не спрыгивай с темы, — неожиданно жестко приказал начальник отдела. — Ты уже все понял. Ты расскажешь мне то, что знаешь, хочешь того или нет. Да, я в курсе того, что есть цеховые тайны, да, мне известно, как ты относишься к доверенным тебе секретам, но это ничего не меняет. Кто перенял умения Шампольского? Не просто манеру письма, не секреты цветовой гаммы, а кое-что другое, то, что было под силу только ему. Я дал тебе шанс рассказать все самому, без принуждения, но если ты не желаешь идти мне навстречу, то станем беседовать по-другому.