Книга Край неба, страница 81 – Андрей Васильев

— Твое, — причмокнул водяник. — Теперь вижу, что не ошибся. Вон лал поярче заблестел, чуешь? Стало быть, распознал, что ты с Бранимиром одного помета, ага. А то и родня ему или Вербе.

— Да ладно. — Я глянул на красный камень, который и впрямь потерял свою недавнюю мертвенную тусклость. — Тем более что ты сам сказал — детей у них не было.

— Зато братья-сестры имелись, — резонно возразил мне собеседник. — Кровь и есть кровь, она на весь род одна.

— Тоже верно. — Я отвесил Карпычу поклон: — Спасибо за дар, речной Хозяин, не забуду твоей доброты. И это… На берег уже пойду, ладно? Холодная вода еще, как бы не простыть.

— Иди, иди, — вздохнул почему-то тот.

— А рыбы нам отсыпать? — заорал Родька, глядя на то, как я, загребая размотавшимися штанинами воду, бреду к недальней полоске песка. — Батюшка водяной, рыбки бы! Я бы ушицы хозяину сварил, а Антипка пирогов напек! Побалуем его!

Эти слова сопровождались побрякиванием, которое издавало мятое и частично проржавевшее ведро, которое мой непоседливый слуга невесть где успел добыть. Сюда он точно шел с пустыми лапами, ручаюсь.

— Воды зачерпни, — велел ему Карпыч. — Будет тебе рыба.

Родька тут же выполнил требуемое, плюнув даже на то, что пришлось намочить лапы. Когда речь идет о еде, да еще и халявной, он на очень многое способен.

— Ух ты! — только и сказал я, увидев, как десятка полтора приличного размера карасей сами, доброй волей, сиганули в ведро, которое держал мой слуга. — Рыбалка моей мечты.

— Только караси? — буркнул Родька, выбираясь на берег. — Батюшка водяной, нам бы рыбешку покрупнее, чтобы, значит, ее в пирог целиком! В большой такой!

— Ох, Александр, какой он у тебя выжига! — качнул головой речной Хозяин. — Побольше тебе рыбку? Так лови!

Из реки выскочил один тамошний ее обитатель, только, в отличие от карасей, он на самом деле обладал куда большим размером, весом и страхолюдностью. Это был налим, который вообще непонятно откуда взялся в нашей речке. Он же вроде ближе к северам обитает и в Сибири. Тут-то откуда?

Рыбина, в которой точно килограмм десять было, не меньше, сбила Родьку с ног и комфортно на нем же расположилась. Мало того — словно издеваясь, налим уставился на мохнатика своими круглыми глазами, а после плямкнул толстыми губищами, словно что-то говоря.

Мой слуга, похоже, слегка перепугался и в ответ громко икнул. Хотя, может, налим просто ему на живот надавил, набитый за ужином до предела.

— Доволен? — хохотал в реке водяной. — Кушай — не обляпайся! И карасей обратно мне верни! На что они тебе теперь?

— Хозяин, а это вообще кто? — спросил у меня Родька, ворочаясь под рыбиной, которая с него слезать не собиралась. — Как его зовут?

— Хуан, — слегка удивившись постановке вопроса, все же ответил я. — А фамилия Самаранч.

— Правда?

— Кривда. Родь, ты в своем уме? Откуда у рыбы имя-фамилия? Вставай уже, давай я с тебя песок стряхну, да потащим этого красавца домой. Блин, он мало того, что тяжелый, так еще и склизкий! И «спасибо» не забудь сказать! И так только и делаю, что за тебя краснею.

Пока домой это дело тащил, весь упрел, да еще и комары меня заели капитально, но все же кое-какая польза от этих трудов праведных воспоследовала. Во-первых, рыба оказалась на редкость вкусной. Я как-то раньше налима не пробовал, не доводилось, а зря. Хотя дело, конечно, не только в качестве изначального продукта, но и в кулинарном мастерстве Антипа, который так его приготовил, что мы здоровенную вроде бы рыбину за два дня оприходовали, одни косточки да хвост от нее остались. Во-вторых, мой домовой за этими кулинарными заботами более-менее сменил гнев на милость, хотя все еще хмурился, вспоминая беспокойного петуха.