Книга Край неба, страница 127 – Андрей Васильев

Через пару секунд девушка глубоко вздохнула, и я увидел, как по тонкой и нежной коже ее горла словно огненные змейки пробежали. Одновременно с этим серый предвестник смерти, который, понятное дело, никуда не делся, судорожно сжался, после распрямился, точно линейка, а затем скукожился до размеров небольшого ужика. Да еще и потускнел настолько, что его почти не видно стало.

— Вот и славно, — потер ладоши Вагнер. — Сегодня, конечно, результаты не так бросаются в глаза, как в прошлый раз, но все равно понятно, что девочка наша идет на поправку.

— Идет, — подтвердил я. — Факт.

— И только одно меня беспокоит — почему не просыпается? Спит и спит. Это не летаргия, не, прости господи, кома, просто сон, но очень уж он затянулся.

— Не знаю, — честно признался я. — И спросить не у кого. Давайте просто подождем три дня, последнюю дозу дадим и поглядим, что произойдет. Авось проснется?

— Признаюсь, я ее разбудить пытался, — сложил руки на животе Петр Францевич. — Никакого результата. Спит и знай во сне улыбается. Саш, а может, ты?

— Что я? Чем мое «Бэлла, вставай, в институт пора» от вашего отличаться будет?

— Так ты классический рецепт используй, — предложил мне врач, и в тот же миг в его глазах блеснули искорки лукавства.

— Это какой? — уже ожидая подначки, осведомился у него я.

— Поцелуй ее, — мой собеседник показал рукой на мирно сопящую девушку, — а вдруг?

— Очень смешно, — фыркнул я. — Ладно, Бэлла за спящую царевну сойдет, ибо красавица и умница, но вот из меня королевич Елисей — как из хрена оратор.

— Почему только красавица и умница? — отсмеявшись, сообщил мне Вагнер. — Она и по другим статьям вполне себе царевна. Бэлла у нас девочка не бедная.

— В смысле?

— В самом прямом. Ей досталась часть состояния отца, который у них с Ольгой один на двоих, и мамы, царство ей небесное. Полина Анатольевна была женщиной далеко не бедной.

— А Ряжская мне сказала…

— Бэлла не любит афишировать то, что она очень богатая невеста, — тонко улыбнулся Вагнер. — И вообще говорить обо всем, что связано с деньгами, у нее другие интересы. Да она ими и не пользуется, все средства находятся в доверительном управлении старшей сестры и ее мужа.

— Н-да, — я глянул на девушку, которая лежала и улыбалась во сне, — может, и правда поцеловать?

— Вы будете очень красивой парой, — уже без тени насмешки сообщил мне Петр Францевич, а после добавил: — И Яна Феликсовна придерживается того же мнения.

Помню я Яну Феликсовну, как же. Умная, властная и очень хорошо знающая, что ей нужно, женщина. И, сдается мне, собирающаяся вернуться в общее с мужем дело, иначе к чему этот разговор? Похоже, она насладилась материнством, забыла страхи трехлетней давности и начала выстраивать новые бизнес-схемы, в которых нашлось обязательное место для меня.

Хотя, может, я и ошибаюсь. Вернее, очень надеюсь на это.

— С рождением ребенка моя супруга стала крайне сентиментальна, — как видно, прочтя что-то по моему лицу, пояснил Вагнер поспешно. — И всем на свете желает счастья. Ну, почти всем. Есть некоторое количество граждан, которых она по-прежнему недолюбливает, но ты в их число не входишь.

Я уж было хотел спросить, кто же тогда в этот круг входит, но не успел, поскольку в кармане задергался смартфон. Глянув на экран, я почти моментально вышел из палаты, даже не скорчив извиняющуюся гримасу, как того требовал этикет.