Книга Петля судеб. Том 3, страница 104 – Андрей Васильев

Но оно и понятно — это же, по сути, интереснейшая игра в игре, будящая азарт, который правит многими и многими. И даже досады на себя у тех, кто отдал огромную кучу золота, а после достал из шкатулки рецепт на простой меч первого уровня, думаю, нет. Игрок просто воспринимает это как данность, говоря: «Зато в следующий раз сетовая шмотка выпадет». И искренне верит в это! Что именно ему, а не кому-то другому в следующий раз удача непременно улыбнется, просто потому, что иначе быть и не может.

Воистину — блажен, кто верует.

Впрочем, там, в обычном мире, все работает точно так же. Чем от этих азартных открывателей шкатулок отличаются те, кто участвует в телелотереях, ходит на курсы бизнес-коучей и платит немалые деньги за составление натальных карт? Да ничем. Они точно так же надеются на чудо и удачу, которая с чего-то должна встать на их сторону. Хоть в чем-то. Хоть где-то.

Может, потому что если хоть за это не цепляться, то вообще верить будет не во что? Не в глобальном смысле, не в мировом, а в личном, житейском? А если верить не во что, как дальше жить? Зачем? Для чего?

Ладно, занесло меня что-то. Надо будет эту красоту Амадзе отдать, пусть в хранилище лежат. Я точно за ключами гоняться не стану, мне без них есть чем заняться. И жетоны туда же отправятся, не для меня эти маленькие игровые радости.

А вот медаль «Пустыня может спать спокойно» в специальный неубиваемый мешочек уберу, а после в личной комнате оставлю. Ей-ей, прикольная вещица. С одной стороны солнце, встающее над песками, отчеканено, а с другой — мужик в забавном шлеме с козырьком и с легкой небритостью, стоящий на фоне какой-то бочки и смотрящий вдаль, изображен. Наверное, тоже какой-то легендарный герой из местного заковыристого прошлого.

— Обмен открой, — попросил я Амадзе, а после перекинул ему вещи из своего инвентаря. — Сегодня меня уже не будет, если что — вы с Кролиной ситуацией рулите.

— С этим куда собрался? — казначей мотнул подбородком в сторону Мастера Стрекоз, который сидел на ступеньке и, щурясь, смотрел на небо. — Да?

— С ним.

— В оба гляди, — посоветовал мне полурослик. — Нет, я сейчас заботливого папу не включаю, у тебя самого, думаю, уже яйца сединой подернулись, но когда о чем-то договариваешься с такими игровыми китами, как этот, следует взвешивать не то что каждое слово, а каждую букву. Чтобы после не гадать, отчего ты перед ним весь в долгах, хоть вроде ничего взаймы и не брал.

— Знаю, — я хлопнул его по плечу, — потому без тебя и Кро ни о чем с ним договариваться не стану. Да и предупреждал ты меня об этом как-то недавно уже.

— Ну да, ну да, — покивал казначей, явно изучая полученные от меня предметы. — Прямо поверил. Ммм, хорошее колечко. Не жалко?

— Для своих — нет, — заверил я его. — Все, бывай. Да, за Гунтером наблюдай, не сочти за труд. Ему неслабо прилетело нынче, мало ли что? Система любит всякие трюки вроде «Вы не оказали НПС своевременную помощь, и он умер, репутация с орденом Плачущей Богини снижена на десять единиц».

Ничего такого я на самом деле никогда не слыхал, но все же лучше, если за непутевым рыцарем будет пригляд.

— Его Фрейя уже осмотрела и каким-то зельем попотчевала, — отмахнулся от меня полурослик. — Так, Мысь. А ты куда намылилась? Что значит — домой? А лут сдать в казну? Иди сюда, я говорю!