Книга Союз трех, страница 92 – Максим Шаттам

— Именно этого я и боялась! Теперь я не смогу ни шагу ступить без того, чтобы кто-то не бегал за мной, интересуясь, нормальна ли безостановочная зевота или волдыри на ногах! Я хотела остаться в тени и вести расследование по-своему.

Мэтт и Тобиас не нашли что ответить, последний пожал плечами:

— Теперь ты для всех незаменима; по крайней мере, мы сможем противопоставить этот факт замыслам Дага.

— Возможно, но мне будет трудно работать на благо нашего союза и выполнять возложенные на меня обязанности.

— Крепись, я думаю, все будут искать тебя в первые дни, а потом успокоятся, – подбодрил ее Мэтт.

Эмбер спрятала лицо в ладонях и глубоко вздохнула:

— Надеюсь. А пока вы должны мне помочь. Теперь, когда я могу на законных основаниях противопоставить себя Дагу, он станет ненавидеть нас еще больше. Боюсь, он не захочет больше ждать. Будьте осторожны. Не забывайте: на острове у нас два врага. И один из них готов убивать без раздумий.

В центре Кракена располагалось большое круглое патио, служившее зимней гостиной. На каждом этаже был сделан балкон, выходивший в этот внутренний дворик, похожий на огромный торт. Через стеклянный купол внутрь проникали лучи солнца и звезд, ласково озаряя кресла и диванчики с коваными спинками.

Мэтт заметил, что, когда Даг хотел дойти из своей комнаты до курительной или любого помещения в замке, он был вынужден проходить через патио. И Мэтт предложил Тобиасу сторожить Дага здесь. Дежуря по очереди, они могли и отдыхать поочередно, ничего не упустив. Мальчики устроились наверху, на карнизе, который поддерживала статуя амазонки; пространство оказалось довольно широким, и Мэтт притащил несколько одеял, лежать на которых было удобнее, чем на полу. Сначала Тобиас постоянно нервничал, боясь хоть на минуту сомкнуть глаза: ему казалось, что во сне он обязательно должен разбиться, упав с высоты двадцати метров на плиты. Потом усталость и привычка взяли верх, и на вторую ночь, пока Мэтт дежурил, он все-таки заснул.

На третью ночь – как раз пробило двенадцать – в стекла прямо у них над головой стал моросить мелкий дождик. Мэтт уже почти не чувствовал боли: раны на руках зарубцевались. Тобиас разглядывал голый торс амазонки, гордой воительницы, натягивающей лук.

— Почему у нее нет одной груди? – спросил он едва слышно.

— По-моему, согласно легенде они отреза́ли грудь, чтобы лучше целиться.

Потрогав свои ребра, Тобиас скорчил гримасу отвращения.

— Хорошо, что я не амазонка, – облегченно сказал он.

— Ты по-прежнему практикуешься?

— В стрельбе из лука? Да, довольно часто. Правда, получается не очень. Мне частенько удается попасть в край мишени, но в центр – никак, видимо, я целюсь слишком поспешно, ну, это моя обычная проблема: я очень тороплив.

— Ты просто гиперактивен, любишь, чтобы все происходило быстро, тебе постоянно надо что-то делать. По-моему, если ты научишься владеть собой, ты будешь стрелять точнее.

Помолчав, Тобиас показал на амазонку:

— Она красивая, как считаешь?

Мэтт засомневался:

— Ну да.

— Слушай, а ты… когда-нибудь прикасался к груди девочки?

Мэтт фыркнул:

— Нет.

— Тебе не хотелось бы? А мне вот интересно, – продолжал Тобиас, не отводя взгляда от отрезанной груди амазонки.

— Конечно хотелось. Но… надо найти подходящую девчонку, а не просто первую встречную.