Книга Союз трех, страница 48 – Максим Шаттам

Тобиас взял пустую тарелку.

— Отдыхай, тебе это нужно, – прошептал он. – Я вернусь завтра; может быть, мы сможем выбраться наружу, и тогда ты правда не поверишь своим глазам!

Мэтт почувствовал, что проваливается в сон, которому не может сопротивляться. Как будто его околдовали. И все-таки ему хотелось бы порасспросить Тобиаса, Дага и его брата, ведь они сказали, что появилась какая-то ясность насчет происшедшего…

Последнее, что он услышал, были произнесенные шепотом слова Тобиаса:

— Рад, что ты вернулся.

Мэтт проснулся ночью, по шею укутанный в одеяло. В комнате было свежо. Мэтт поморгал, ослепленный тем, что он принял за лунный свет. Луна светила так сильно, что он окончательно проснулся.

И тут луна зашевелилась.

Она повернулась вокруг своей оси и, как прожектор, осветила комнату. Неожиданно вторая луна – точная копия первой – зажглась рядом с Мэттом. И он все понял.

Это были не луны.

Это глаза ходульщика. Он находился прямо за окном и пытался рассмотреть, что происходит в комнате. Двойной луч скользнул по кровати и упал Мэтту на лицо, прежде чем тот успел спрятаться. Ужас охватил мальчика, он попытался спрыгнуть с кровати. Но сил не было, ноги не слушались.

Из-под длинного пальто высунулась белая рука, невероятно длинные пальцы коснулись рамы. Стекло покрылось паутиной трещин, а потом вылетело из рамы и разбилось.

В комнату ворвался холодный ветер и принялся кружить внутри, сбросив одеяло на пол. Молочно-белая рука протянулась к Мэтту, и мальчик закричал.

Из-под капюшона раздался скрипучий голос:

— Приди… Ш-ш-ш-ш-ш-ш… Ропероден ждет тебя… Ш-ш-ш-ш-ш-ш… Приди. Он будет доволен.

Мэтт закричал еще сильнее – длинные мягкие пальцы обвились вокруг его лодыжки и поволокли к окну.

Потом Мэтт почувствовал на лбу что-то влажное.

Лучи погасли, и рука исчезла.

Его снова укрыли одеялом.

Мэтту удалось выскользнуть из объятий ночных кошмаров, он открыл глаза – наяву все было хорошо и светило солнце.

— Успокойся, – сказал кто-то, – это всего лишь дурной сон. Не более того.

Мэтт ничего не ответил. Потом задышал ровнее. Над ним склонилась светлая голова Дага.

— Реджи, принеси поднос, – сказал подросток, обращаясь к младшему брату, который все еще был в своем цилиндре.

Даг снял со лба Мэтта влажный компресс и улыбнулся.

— Есть хочешь? – спросил он. – Мы испекли свежий хлеб.

— Хлеб? – повторил Мэтт. – Вы умеете печь хлеб?

Его голос все еще был немного хриплым.

— Да, пришлось научиться! Запасы хлеба в супермаркете быстро испортились. Пять с небольшим месяцев назад Буря все изменила. Пришлось многое освоить. К счастью, поваренные книги не исчезли! – засмеялся он.

Мэтт попытался сесть:

— Я могу сегодня встать?

— На несколько минут, не больше. Я правда боюсь, что потребуется несколько недель, пока твои мышцы снова придут в норму и ты сможешь ходить.

— Ты… врач? – удивился Мэтт: Даг выглядел очень молодо.

— Отец был врачом.

Мэтт увидел, как печаль исказила лицо Дага.

— Мне всегда нравилось то, что он делал. Он многому меня научил.

Мэтт восхищенно кивнул.

— Это был самый лучший доктор в мире, – добавил Реджи, вошедший в комнату с подносом в руках. – Его звали Кристиан…

— Что это за остров?

Ставя перед Мэттом поднос с хлебом и чашкой молока, Даг ответил: