Книга Союз хищников, страница 117 – Максим Шаттам

— Именно. Он не случайно выбрал эту нишу. Воскресение – суть христианской веры.

Микелис быстро взглянул на другие сюжеты, рельефно представленные в церкви. Тайная вечеря, бегство в Египет, Дева Мария – здесь были представлены все основные христианские темы.

— Для верующих Воскресение олицетворяет символическую победу Добра над Злом, надежду, – напомнил Микелис.

— Мы тоже об этом подумали, – сказал Томаш, переглянувшись с Юреком. – У того, кто это сделал, свои счеты с понятиями добра и зла. В каком-то смысле он хочет одеть Христа в новую кожу. Подчинить его своей воле.

— Это как линька, – подтвердил Микелис. – Они хотят переиначить мир. Вывернуть наизнанку. Дать новое определение добру и злу.

Сеньон, не понимавший по-английски, просто вглядывался в каждую деталь.

— Это не святотатство, – сказал он, – по крайней мере в понимании Зверя: он хотел не осквернить эту церковь, а, наоборот, принести ей дань уважения. Он облачил Христа в новые одежды и прежде всего, – Сеньон указал пальцем на символ *e, – вложил их новое учение в Его сердце. Все, чего он хочет, – это покорить сердце Господа. Он просит о сострадании. О понимании.

Людивина кивнула в тишине подземелья.

Все смотрели на образ Воскресения, ставший таким жутким. В одеянии из человеческой кожи были проделаны отверстия для рук. По ногам Христа стекали капли крови.

— В шахте есть видеокамеры? – спросила молодая женщина.

— Только на входе, и на ночь их отключают. Днем камеры используют, только чтобы убедиться, что посетители трезвые и нормально одеты. Камеры снаружи вряд ли нам помогут. Мужчина вошел через заднюю дверь, его видно только мельком.

— И все же есть кадры, где он присутствует?

— Секунд десять, и он в маске. Лица не разобрать.

— Я хочу посмотреть видео! – воскликнула Людивина.

— Пожалуйста… Я могу даже сделать вам копию.

— Что еще? Сигнализации нет?

— Есть, но она старая, отключить ее для него было детской забавой.

— И ночного сторожа нет?

— Есть, но в шахту он не спускается, просто дежурит на всякий случай. Ничего не видел и не слышал.

Людивина смотрела на маленького Христа.

— Вы сказали, что труп не один, – напомнил Микелис. – Сколько жертв?

— Две.

— Убиты здесь?

— Да.

— А убитые попали на камеры видеонаблюдения?

— Нет, убийца, перед тем как войти, отключил камеру.

— И ночной сторож никак на это не отреагировал?

— Еще раз повторю: система безопасности старая, нужна она в основном, чтобы молодежь ночью не забиралась внутрь, и часто выходит из строя. В таких случаях охранник ждет до утра и сообщает руководству, а потом в течение недели систему ремонтируют. Он не ожидал, что случится такое…

— То есть вы хотите сказать, что убийца спустился сюда вместе с обеими жертвами? – спросила Людивина. – Тела были обнаружены не наверху?

— Нет, здесь, в шахте, чуть дальше, я вам покажу.

Жандарм подняла руку, требуя тишины, ей хотелось сосредоточиться и представить себе всю картину.

— Ему удалось затащить сюда обеих жертв, – размышляла она вслух, – незаметно, через все ступеньки, которые мы преодолели с таким трудом!

— Чуть дальше есть лифт, – сообщил ей Томаш. – Он мог воспользоваться им. Сейчас нам туда нельзя: это последняя часть шахты, и наши эксперты заканчивают осмотр.

— Но даже в этом случае сценарий далек от привычных для него молниеносных атак.