Книга Постоянство хищника, страница 156 – Максим Шаттам

Людивина, держа пистолет наготове, быстро сделала полный разворот вокруг своей оси, чтобы оценить обстановку. По-прежнему ни намека на Симановски. Она начинала думать, что он действительно сбежал.

— Я освобожу вашу ногу и помогу сесть, хорошо? Хлоя…

Никакой реакции. Нужен еще один эмоциональный шок, чтобы она вынырнула. Достаточно сильная мотивация для…

У меня есть такая.

Людивина достала из бумажника фотографию, снятую с дверцы холодильника семьи Меньян, – Хлоя, муж и две дочери – и поднесла к глазам женщины.

— Вы их узнаете? Можете сказать, как их зовут?

Зрачки сузились. Есть!

Губы Хлои задрожали. Рука взяла фотографию осторожно, словно бабочку.

Она часто задышала.

— Я отвезу вас к ним, Хлоя, вы поняли? Вставайте, но очень осторожно. Вот так.

Людивина помогла ей приподняться на локте, сняла джинсовую куртку и накрыла бедняжку, дрожавшую, несмотря на влажную жару.

— Сейчас освобожу вас от последнего браслета.

Людивина повернула ключ.

Щелк!

Готово, Хлоя может выйти отсюда. Начать жить заново.

Вместо этого она прижалась к Людивине, и ее затрясло. Совершенно не вовремя, но нельзя снова ее потерять! Поэтому Людивина обняла Хлою.

И отдала ей часть себя.

Напрягая все органы чувств, Людивина прислушивалась, чтобы уловить сквозь тиканье малейший шорох.

Наконец Хлоя выпрямилась. Она была готова идти.

Людивина поддержала ее под руку, чтобы помочь встать. Она никак не могла заметить тень, которая медленно выдвигалась из чана, где пряталась все это время. Словно паук, лапка за лапкой, тень карабкалась по веревочной паутине, чтобы оказаться у Людивины за спиной, а зловещее тиканье часов заглушало каждое движение, точно повторяющее их ритм.

Джонни Симановски нанес удар с такой силой и мастерством, что сразу стало ясно, для чего он был рожден.

Убивать.

Точно клешня гигантского краба стиснула ей лодыжку, да так сильно, что Людивине показалось, будто треснули кости. Затем ее дернуло назад, словно рванула лошадь.

Она рухнула, ударившись лбом о стол – в ушах зазвенело, в глазах сверкнула белая вспышка.

Четыре или пять секунд она не понимала, что происходит, потом осознала, что лежит на полу, на глаза пролилась теплая жидкость, во рту мерзкий вкус железа и ужасно болит нос. Она потянулась вверх, надеясь нащупать край стола. Нужно достать пистолет.

Клешня сомкнулась на запястье с такой мощью, что Людивина мигом поняла: шансов у нее нет. До чего же сильные пальцы… Он оттащил ее примерно на метр, и Людивина увидела его силуэт, подсвеченный кукольными головками.

Полностью обнажен, мускулатура хорошо развита. Лысый. Лицо кого-то ей напомнило, но не успела она присмотреться, как он наклонился к ней. Глаза его были черными. Лишенными человеческих эмоций.

Словно у акулы в разгар охоты.

Людивина поняла, что он собирается сделать. Для нее все кончено.

И тогда, вспомнив многолетние тренировки, она выгнулась, выбросила ногу вверх и врезала ему по яйцам. Но тиски на запястье не разжались. Рухнув обратно, Людивина уперлась бедрами в пол и впечатала свободный кулак прямо в подбородок.

Раздался хруст. Симановски этот удар не слишком повредил. Он отступил на шаг и сменил тактику.

Вздернул ее за руку вверх и отбросил на два метра.

Людивина почувствовала, что она для него ничто, не тяжелее обычного снаряда для силовой тренировки. Она подлетела, рухнула прямо на дырку в полу, и ее таз провалился вниз.