Книга Постоянство хищника, страница 137 – Максим Шаттам

— Она должна была быть там, – подтвердила Торранс. – Или где-то рядом. Они обыскали окрестности в поисках хижины?

— У нас список всех владений Симановски, за последние два дня их все осмотрели. Спецназовцы прочесали окрестные поля, но территория огромная. Я слышала, как генерал запросил вертолет с термодатчиком, чтобы обследовать местность.

Торранс уловила сомнение в глазах коллеги.

— Почему вы в это не верите?

— Не знаю. Просто интуиция. Эти девушки чересчур важны для него, он не рискнет прятать их слишком далеко. С момента похищения они его собственность. Как вещи. Самое дорогое мы держим при себе. Но моя интуиция сейчас…

— Да, я в курсе. Забудьте. Никто не умер, пострадало только ваше самолюбие. Бардан переживет. В том, что вы сказали, есть логика. Но Ксавье Баэрт действует и мыслит иначе, он ведь психопат.

Тень все еще занимала Людивину, подсознание время от времени выбрасывало ее на периферию мыслей. И Людивина произнесла:

— У меня на языке крутится идея, но я не могу ее сформулировать.

— О чем?

— О подписи трех поколений Симановски. Примерно так.

— А подробнее?

— Зачем они помещают сперму Робера в тела жертв?

— Идея ваша, вам и отвечать.

— По традиции, из уважения… Потому что ради этого стали убийцами.

— Но убивают в такой извращенной форме, потому что это доставляет им удовольствие.

— Все так. Харон III следит за добычей, готовится к захвату и держит жертву при себе максимально долго.

— Зачем?

У Торранс были ответы на эти вопросы, но она подыгрывала Ванкер, чтобы помочь ей сформулировать идею.

— Чтобы их мучить.

— Но зачем он их мучает? – настаивала Люси.

— Потому что ему нравится быть всемогущим. Он наслаждается властью. Правом даровать жизнь или смерть.

— А дальше?

— Ну… не знаю.

— Чем все заканчивается?

— Смертью.

— Нет, смерть – следствие. На чем держатся принципы, заставляющие его терзать девушек?

— Ну-у… На удовольствии.

Торранс протянула к Людивине ладонь, как бы говоря, что вывод верный.

— Именно это не дает вам покоя? – спросила она. – Удовольствие, которое он испытывает?

Людивина поморщилась. Это все не то.

Мотивация сексуальная, Эрос и Танатос переплетаются, потому что в тот период, когда он выстраивал свою сексуальность, к его детским фантазиям примешивалась смерть. Он искал любви и привязанности, а получал только унижения и оскорбления. Фигура женщины должна была быть жестокой. Возможен инцест.

Все это ничего не давало.

Он пытает, потому что ему это нравится.

Страницы протоколов прокручивались в голове. Опрос соседей жертв. Семьи. Выводы экспертов. Отчеты о вскрытиях.

Он их насилует. Снова и снова.

Внезапно тень всплыла на поверхность, и внутренний свет сфокусировался на ней.

ОН ОСТАВЛЯЕТ В НИХ СВОЮ ДНК!

Прежде чем подчиниться, уступить место ДНК деда, он сам живет в этих девушках. Отбеливатель не для того, чтобы очистить их перед ритуалом, на это ему плевать, а для того, чтобы отмыть от спермы!

Людивина щелкнула пальцами.

— Думаю, у меня есть способ уличить Ксавье Баэрта, – объявила она. – Но для этого нужно вернуться в Бордо.

Людивина не захотела, чтобы ее встречали в аэропорту. Решила арендовать машину и ни перед кем не отчитываться.

Ближе к обеду она вошла во двор оперштаба криминальных расследований Жиронды, где ее уже ждал жандарм в форме. Его угольно-черные усы сверкали на солнце и трепетали, словно крылья бабочки.