Книга Сигнал, страница 287 – Максим Шаттам

Оливия Спенсер постучала.

— Чадвик? Можно, я войду?

Отсутствие ответа звучало как согласие, и Оливия зашла в спальню сына, который сидел, охватив руками колени. Она присела рядом на краешек кровати.

— Анни просто хочет помочь, — произнесла она мягко.

Чад пожал плечами, его глаза были заплаканы. Оливия протянула руку, чтобы он пошел с ней, но Чад не пошевелился.

— Она поможет вам с домашней работой и приготовит ужин, а я вернусь поздно вечером. Она желает тебе только добра.

— Она мне не нужна.

Оливия наклонила голову.

— Думаю, что нужна.

— Джемма была в тысячу раз лучше! — крикнул Чад. Мать обняла его, и он заплакал, уткнувшись в ее шею.

Она погладила его по спине, вдыхая родной запах. Он был рядом, был жив, она могла его обнять.

— Я знаю, что ты чувствуешь, сыночек, — прошептала она, — знаю… Мне тоже ее не хватает.

Невероятным усилием Оливия сдержалась, чтобы не заплакать. Она хотела утешить сына, быть для него сильной, быть надежной опорой.

— Надо принять это, Чад. Невозможно вернуть прошлое. Я тоже скучаю по Джемме. И по папе. Очень. Но мы ничего не можем поделать. Надо двигаться дальше. Это не значит, что мы их забудем.

Чад так сжал рубашку матери, что чуть не порвал, и долго лежал молча, пока не уснул.

Она осторожно положила его голову на подушку и еще раз вдохнула его запах, прежде чем тихо выйти.

В коридоре ее ждал Оуэн.

Они молча постояли друг напротив друга. Она обняла его, затем он, отступив на шаг, спросил:

— Ты примешь предложение?

Он все так же был похож на дикого звереныша, но проявлял глубокий, проницательный ум.

— Хочу во всяком случае попробовать. Мне нужно работать, занять чем-то мысли. Думаю, пресса мне подойдет. Не могу больше светиться на экране.

Оуэн кивнул с легкой улыбкой:

— Ты права.

— Не беспокойся, я не буду часто отсутствовать.

— Я рад, что ты так решила. Теперь твоя очередь жить. Ты занималась только нами с тех пор как…

Оуэн не закончил фразу. Она и так поняла.

Они молча с нежностью смотрели друг на друга.

— Можно я попрошу тебя присмотреть сегодня вечером за Чадом? Мне нужно будет уйти. Анни останется до моего возвращения. Хорошо?

Оуэн кивнул. Она поцеловала его в лоб и направилась выходу, захватив по пути сумку.

Оуэн проводил ее. Когда она открыла дверь к лифту, он помахал и произнес одними губами:

— Я тебя люблю.

* * *

Такси остановилось на углу Бликер-стрит и Бэрроу-стрит, в Гринвич-Виллидж, и Оливия вышла напротив коричневого дома. Она знала дорогу наизусть.

Она толкнула дверь, поднялась на второй этаж и вошла без стука. Уже привычный ритуал.

В углу комнаты стоял стол и два стула. Солнечный свет разбивался на узкие линии, проникая сквозь жалюзи. Оливия села перед столом, обитым зеленым сукном.

Из соседней комнаты вышла Марта Каллиспер. Ее седые волосы были теперь коротко острижены.

Она села за стол и накрыла рукой ладонь Оливии.

— Я же сказала, что вам не надо пока снова приходить.

Оливия сглотнула, растерянно глядя перед собой. Она совсем не похожа была теперь на сильную и уверенную мать семейства.

— Всего один раз, — произнесла она тихо.

Марта смотрела на нее из полумрака. Ее огромные синие глаза были полны сострадания.

— Мы ничего не добились за полгода попыток. Пора смириться с очевидным, Оливия. Он не застрял между жизнью и смертью. Том ушел. И мы все должны желать ему этого.