Онлайн книга «Сигнал»
|
60 Они больше не занимались любовью. Том и Оливия были слишком погружены в повседневные заботы, затем у Тома был период «концентрации», когда он погрузился в свои исторические исследования и читал о прошлом Фермы, затем они были выбиты из колеи ужасным происшествием с собакой. От постоянного присутствия Зоуи в соседней комнате определенно не становилось легче. У них будто выбили почву из-под ног, они уже не были уверены ни в чем, потеряли прежние ориентиры, и в этой обстановке глубокой неуверенности и внутренних противоречий не оставалось места для физического желания. Оливии было из-за этого грустно. Она скучала по телу мужа, по его нежности. Кроме их духовного единства она нуждалась в другом — в телесной близости. Она чувствовала, что это могло бы объединить их еще больше. Но Том засыпал теперь, свернувшись калачиком на своей стороне кровати. Она не беспокоилась, зная, что он вовсе не перестал считать ее привлекательной — от этого страха, преследующего многих женщин, она была свободна. Просто его ум и тело были сейчас заняты другим. И все же она жалела, что они не бывают вместе. Так хотелось бы забыть обо всем, изнемогать от его ласк, кончить одновременно, прижаться друг к другу, рухнуть на влажные простыни… Вся семья спала, а Оливия лежала, глядя в темноту. Засыпать в последнее время стало совсем трудно. Это никогда мне не давалось легко, поправила он себя. Каждый вечер она со страхом ждала момента, когда коснется подушки и останется один на один с бессонницей. Обычно мозг вспоминал все, что она забыла сделать за прошедший день, и то, что предстояло сделать на следующий. В плохие дни ее терзали сомнения и страхи, и тогда Оливия знала, что до самого рассвета не сомкнет глаз. За все эти годы Оливия испробовала целую коллекцию успокоительных и снотворных и варьировала их в зависимости от того, насколько серьезным был стресс. Но сейчас она не хотела одурманивать сознание препаратами, учитывая опасности, которые таились под их крышей. Если кто-то из детей заплачет посреди ночи, она должна быть готова тут же прийти к нему, а не мучительно пробуждаться от лекарственного сна. Так что она лежала в постели, пока минуты и часы длились нестерпимо медленно. Электронные часы на ночном столике чуть светились, и глаза Оливии привыкли к темноте, так что она различала тени на потолке, коврик на полу, стул у окна, закрытый шкаф… Покрывало у ног скользнуло на пол. Она натянула его и попыталась уснуть. За окном ветка стучала о стекло при каждом порыве ветра. Тук. Тук. Тишина. Иногда паузы затягивались, но от следующего дуновения ветка снова начинала стучать. Тук. Иногда Оливия считала стук, как считают овец, чтобы заснуть. Иногда забывала, когда заботы слишком ее занимали. Но сегодня она не вынесет этого стука. Тук. Звук раздражал ее, будто намеренно пытался не дать ей уснуть. Каждый раз, когда она погружалась в забытье, неровный стук выдергивал ее из сна. Тук. Вдруг сквозь прикрытые веки она увидела что-то в углу. Маленькое, скорченное. Ребенок. Он голый? Что у него за странные конечности? Оливия распахнула глаза, чтобы убедиться, что ей не померещилось. Но в углу действительно был ребенок лет пяти или шести, худой настолько, что кости жутко выступали под кожей. Его огромные черные глаза смотрели прямо на Оливию. Два огромных зрачка, настолько больших, что это казалось ненормальным и пугающим. |