Книга Иллюзия, страница 63 – Максим Шаттам

Звон капель заглушил его голос. Он чувствовал себя не очень уютно среди этих рельефных картин, обращенных прямо на него. Они были не страшными, но такими реалистичными, и их было так много, что ему стало не по себе.

Weirdos…^[24] Это край чокнутых, так не бывает… Неужели это дело рук Страфа? А кого же еще? Нужна немалая сноровка, чтобы добиться такого результата. И много терпения.

Юго двинулся дальше, лавируя между этими деревянными лицами, опуская глаза по мере приближения к ним, не только чтобы следить, куда идет, но и потому, что не хотел, чтобы они отпечатались в его памяти. Они ему не нравились. Были и другие, выше по склону, – они выглядывали из-под завесы хвои или из-за скалы, и каждое дерево было неповторимо: на него внимательно смотрели лица сравнительно молодых женщин, мужчин и даже детей, хотя дети встречались реже. Сколько их всего в этом лесу? Юго не знал – несомненно, несколько десятков. Но больше всего его беспокоило то, как искусно был передан их взгляд, – казалось, куда бы он ни пошел, они не спускают с него глаз. До сих пор он видел такое только на картинах великих мастеров, и от этого у него пошел мороз по коже. Но он продолжал перешагивать через естественные преграды и взбираться по склонам – на приступ поместья Люциена Страфа.

Ветер шумел в верхушках деревьев, раскачивал деревья, и они поскрипывали. Юго подумал, не разговаривает ли с ним лес. Что он хочет сказать? Чтобы я немедленно убирался отсюда? Он покачал головой. На этот раз не может быть и речи, назад он не повернет. Ни жуткой темноты, ни голодного паука, готового наброситься. Нет, ты прав, только вырезанные в деревьях лица, готовые сожрать тебя, так звучит намного лучше. Непогода отполировала их – ясно, что это странное племя появилось здесь не вчера. Плющ обвивал носы или затыкал рты, грибы прилепились к щекам или заполонили глазницы. Вполне возможно, что Страфа сам вырезал их, когда обосновался в своем логове в восьмидесятых годах прошлого века.

Для чего служат эти маски? Сторожат его святилище? Оживают по ночам? Затягивают древние плачи в день зимнего солнцестояния? Да, это так: «It’s a small world after all… It’s a small world after all…»^[25] И они танцуют нагими в полнолуние. Пора перестать искать во всем смысл. Ни для чего они не служат, просто развлекают его, когда он одуревает от скуки в своих владениях.

Наконец в пятидесяти метрах выше показалась усадьба. Взбодрившись, Юго ускорил шаг, хотя все мышцы были напряжены до предела. Дом оказался таким же большим, каким выглядел издалека. Нечто среднее между викторианским зданием и скандинавской церковью. Ставкирка, вспомнил Юго. Фасад из почерневших бревен с башней в центре, напоминающей колокольню. Все оконные проемы закрыты механическими ставнями, кроме верхнего этажа башни, там поблескивают стрельчатые витражи. Может, это кабинет хозяина? Сюда он, вероятно, приходит, чтобы полюбоваться окрестностями и вспомнить свои былые выступления?

И все же странно, размышлял Юго, что ставни систематически закрываются днем и распахиваются ночью, о чем свидетельствовал проникавший оттуда свет, который он мог наблюдать ежедневно с заходом солнца. Судя по череде больших прямоугольников в глубине дома, там, вероятно, располагается гостиная. Именно здесь он стоит, когда по вечерам я вижу мелькающие тени.