Книга Иллюзия, страница 37 – Максим Шаттам

— Наверное, я невежда, раз никогда прежде о нем не слышал.

Лили похлопала Юго по бедру, отчего тот глупо сглотнул.

— Да нет тут ничего удивительного, его имя стало мифом, но его успех и по сей день волнует мир.

— Ему просто завидуют…

— Может, и так. Он вызывает много недоверия. Если почитать комментарии современных фокусников, все они избегают этой темы или чувствуют себя не в своей тарелке. Недавно его даже исключили из учебников по истории магии, потому что они его боятся.

Незаметно для себя Юго втянулся в разговор:

— Потому что им не достичь его уровня? Обидно.

— Потому что он их пугает, – сказала Лили.

Она сделала небольшую паузу, и оба посмотрели на ярко освещенное поместье на вершине холма.

— О нем ходят слухи, – добавила она. – Говорят, что он не иллюзионист. Что он зашел гораздо дальше. Слишком далеко.

— Что значит «слишком далеко»? Мы вернулись к магии? Так называемой подлинной?

Лили рассмеялась. Мелодичным, глубоким, почти детским смехом.

— В чем дело? – спросил Юго.

— Видел бы ты сейчас свою физиономию!

— Ты рассказала эту историю, чтобы поиздеваться надо мной?

Лили дала себе время успокоиться и все еще веселым голосом изрекла:

— Сначала ты смеешься, а через минуту у тебя бегут мурашки по коже, потому что ты полностью поверил!

Юго досадливо хмыкнул:

— Да уж, мудрёно…

— Ладно тебе, расслабься, немного самоиронии никому не повредит.

Юго был задет за живое, что его так легко одурачили.

— В итоге твоя история мне понравилась, только и всего…

— То, что я тебе сказала, – правда, – добавила Лили, вновь становясь серьезной. – Клянусь.

— А как же…

— Я не шучу, это правда. Можешь проверить.

Юго не знал, стоит ли ему полагаться на ее слово, или она снова пытается его надуть.

— Прости, – искренне извинилась она, – я не хотела тебя обидеть.

Он понял, что ведет себя как обидчивый мальчишка, и ему стало неловко:

— Ну и в какой же момент ты перестала вешать мне лапшу на уши?

В полумраке она покачала головой:

— Я же сказала: это чистая правда. Даже его исчезновение.

— Страфа взял и испарился прямо со сцены? – скептически уточнил Юго.

— Нет, он завершил свои последние гастроли, а потом объявил, что уходит на покой и больше никто никогда его не увидит. Никаких объяснений, только пресс-релиз, а на следующий день никто уже не знал, где он и почему все бросил. Все было кончено.

Юго все еще сомневался. Теперь ему было трудно поверить в эту запутанную историю о гениальном фокуснике, который сеял ужас среди зрителей, а потом внезапно отказался от блистательной карьеры, чтобы до конца своих дней спрятаться в Альпах.

— Но почему именно горнолыжный курорт? – спросил он, как бы проверяя Лили. – Если бы он хотел тишины и покоя, то выбрал бы уединенное шале, вдали от всего.

Лили повернулась в сторону поместья в лесу над Валь-Карьосом, которое выдавали только огни в темноте.

— Так ведь именно так он и поступил. Земли вокруг принадлежали ему, бизнес, вероятно, все это время обеспечивал безбедное существование, не требуя от него никаких усилий. Там, наверху, он живет в полном покое. Туристы, которые уже много лет приезжают сюда, не имеют ни малейшего представления о том, кто живет в усадьбе; впрочем, им все равно, лишь бы кататься за приемлемые деньги, в семейной обстановке и без толчеи. Страфа обрел полный душевный покой, а курорт финансирует его затворническую жизнь.