Книга Иллюзия, страница 193 – Максим Шаттам

Все, что касалось Джины, уже было сделано. Мир ее душе… и ее чертову телу, которое ему так нравилось желать. А вот обладание им его разочаровало. Так часто бывало. Эксхел считал, что самое сильное наслаждение – то, которое испытываешь, когда вожделеешь, а не когда обладаешь. Именно поэтому счастливее всего он чувствовал себя в интернете, где все было лишь фантазиями и их проекциями.

В подвале Материнского корабля старина Макс тщательно осматривал новый цементный пол в котельной. Он желал удачи всем фликам, какими бы одаренными или хитроумными они ни были, если им заблагорассудится явиться сюда в надежде найти хоть малейшие следы крови. Ведь теперь все погребено под слоем свежего цемента.

Тут ничего не обнаружить.

И единственная пентаграмма, которую они еще могли найти, – та, что заложена в плане курорта, но для этого придется забраться повыше. А кто сегодня на это способен? В эпоху, когда люди из внешнего мира большую часть времени проводят, уткнувшись носом в ботинки, телики или мобильники.

Сидя за письменным столом, Адель просматривала детские рисунки, собранные ею в этом сезоне. Не так уж много, на самом-то деле. Скорее, слишком мало. С какого лучше начать? Наверное, с самого наивного, подписанного малышкой Розой, – на нем изображены ее родители, которые держат за руки стоящую между ними девчушку. Многовато улыбок. Для начала Адель воспользуется специальным маятником, чтобы определить уровень вложенной в карандашные штрихи энергии. Если ее достаточно, вечером при свечах Адель проведет свой ритуал. Древнее упражнение, о котором она читала в старой книге де Трея, якобы должно насытить ее детской энергией. Это укрепляет. Уже несколько десятилетий Адель убеждала себя, что такой метод эффективен и что именно благодаря ему ей удается сохранить цвет лица, фигуру и остроту ума. Она питалась жизненными импульсами детей через их рисунки, которые служили посредником между ними и секретарем директора. Дети откровенно и щедро вкладывали себя в свои творения. Это были их отпечатки, которые Адель стремилась вобрать в себя до последней капли… Что станет с юными художниками потом? Адель не знала и не интересовалась. Она подозревала, что это не проходит бесследно, что дети вырастают с пустотой внутри… Ведь на самом деле в мире ничто не возникает из ничего и не исчезает в никуда, верно? Все перерабатывается. И если она высасывает из них какую-то, пусть даже крохотную, часть, они неизбежно должны ощущать ее отсутствие. Вызывает ли это депрессию? Склонность к самоубийству в будущем? Но какое это имеет значение лично для нее? Адель нуждается в энергии. Зачем же лишать себя необходимого? У каждого свои проблемы. Главное – не оказаться на плохой стороне. Здесь живут только просвещенные. Те, кто ведает. Кто способен. Кто берет. Кто возвышается над собой. Она с гордостью похлопала ладонью по небольшой стопке рисунков. Их было не так уж и много, но достаточно, чтобы продержаться все лето.

В соседней комнате болтали Деприжан и Девиттер. Они готовились к дальнейшим действиям. К предстоящей зиме. До приезда пополнения оставалось еще больше трех месяцев. Терпение. В этом году летние новобранцы долго не продержались. Обидно. Но что поделаешь. Тем не менее команда извлекла из их присутствия максимум пользы. Де Трей гордился бы ими.