Книга Сердце Земли, страница 24 – Максим Шаттам

— Тогда я в деле.

— И я! Я хочу записаться! – крикнул мальчик из толпы.

— Я тоже!

— Меня запишите!

— И меня! Я всегда верил в силу изменений!

В течение нескольких секунд толпа пыталась протиснуться в двери здания академии. Эмбер пришлось выстроить всех желающих в очередь.

Хотя воинов пэнам явно недоставало, но проблем с тем, чтобы овладеть изменениями, быть не должно. И это хорошо.

Мэтт заканчивал прогулку: он обходил бревенчатые укрепления снаружи, все еще надеясь на возвращение Плюм. С приближением ночи он смирился с тем, что собака никак не хочет возвращаться, и пошел проведать Мию.

Состояние девочки пока не улучшилось, рана на бедре все еще гноилась. Ее трясло, пот тек ручьями.

Мэтт долго просидел у ее постели. Они были едва знакомы, и все же Мэтт чувствовал неуловимую внутреннюю связь между ними. Тобиас освободил Мию от пупочного кольца, они вместе бежали из Еноха, от циников и Глотателей теней, пережили крушение дирижабля – столько событий!

Он осмотрел пупок девочки. Из розовой припухлости все еще сочилась сукровица. Пупочное кольцо действительно было самым отвратительным изобретением циников.

Из больницы Мэтт, в надежде встретить Флойда, Джона или Нурнию, направился в Зал путников. Этим вечером ему не хотелось оставаться в одиночестве – он понял, что Эмбер слишком занята в академии.

Проходя по улице мимо освещенных окон Салона воспоминаний, Мэтт решил зайти туда.

Тогда как в Эдеме еще сохранились здания, построенные до Бури, салон, напротив, возвели позже – как гимн прошлой жизни. Он походил на салун из вестернов – всюду деревянная отделка, огромный бар, круглые столы, эстрада для оркестра. На стенах висели десятки фотографий – целые семьи, дети, бабушки, дедушки, собаки, младшие братья-сестры, даже школьные снимки.

Узнав на одной из них Мейлис и Зели, Мэтт догадался, что те жили в Эдеме до Бури.

Почти сразу он сообразил, что у него самого нет никаких воспоминаний о родителях. Он никогда не носил их фотографий в своем бумажнике или кармане – уходя из дома во время Бури, он не захватил с собой ничего такого, поскольку был убежден, что снова увидит близких.

Парень не попрощался с отцом и матерью. И теперь сожалел о тех моментах, которые проводил рядом с ними, даже не осознавая их присутствия. Их любви к нему. Сожалел, что стеснялся сказать им, что тоже любит их.

— Привет!

Мэтт очнулся от своих мыслей и увидел сидящего за барной стойкой Хорейса.

— Смотрю, ты бодр и весел? – спросил Хорейс.

Мэтт молча кивнул. Он взял ближайший стульчик и сел рядом с черноволосым мальчиком. У Хорейса было необычное лицо: крупноватый нос, кустистые брови, слишком выдающийся подбородок. Его внешность нельзя было бы назвать привлекательной, но запоминающейся – вполне.

— Ну что, ты бросил курить свои вонючие сигареты?

Хорейс нахмурился:

— Не совсем. Но я снова начал заниматься спортом. Оказывается, бросить курить сложнее, чем я думал.

— От тех привычек, что мы переняли от взрослых и которые совершенно бесполезны – сигареты, алкоголь, разные зависимости, – от всего этого трудно избавиться. Мы должны вспомнить об этом, прежде чем начать…

— Пэны формируют армию. Каждый займет в ней свое место. Я попал в пехоту. Потребуется научиться владеть копьем. Я бы предпочел рогатку или лук, но надо признаться, что стреляю я плохо. Что касается кавалерии, там нужно ездить на лошади, а их у нас не много.